Волшебник
Шрифт:
Неожиданно Арина с подругой остановились возле киоска с мороженым. Их привлекла яркая реклама нового лакомства, заполненного, помимо пломбира, разными вкусными шариками, шоколадом и прочими добавками. Все-таки, несмотря на свою якобы взрослость, они еще продолжали оставаться детьми. Эта остановка была настолько резкой и внезапной для Макара, что ему просто негде было спрятаться, и он бегом бросился за угол ближайшего дома. И был замечен. Он аккуратно выглянул из-за угла, но Арины с подругой уже не было. Он постоял так какое-то время и решил сделать первый шаг на улицу. Он думал, что дочь заметила его, и могла либо убежать, либо спрятаться
– Ты что, следишь за мной? – голос раздался прямо из-за спины Макара.
Это было для него настолько неожиданно, что он вздрогнул. А затем развернулся и увидел рассерженную дочь.
– Я? Нет! Я просто случайно тебя увидел и подумал, что мы могли бы пообщаться, когда ты закончишь свои дела, – попытался оправдаться Макар.
– Это не нормально! – Арина злилась еще больше. – Зачем ты ходишь следом?
Подруга Арины стояла позади нее на расстоянии, с которого вряд ли можно было услышать разговор, и изображала тактичную безучастность. На самом деле ей было безумно интересно, что там происходит – подобные события случаются нечасто, а в их городе и вовсе не происходили никогда. Такое она могли видеть только в кино, и теперь старалась не упустить свой шанс сыграть хотя бы роль второго плана, хоть как-то прикоснуться к той истории, пусть и наблюдая за событиями со стороны, зато самой первой и лично. Макар бросил на нее взгляд, и она поспешно отвернулась, сделав самое равнодушное выражение лица.
– Я просто хотел… видеть тебя. Посмотреть, как ты живешь.
Но Арина уже была настроена на совершенно другое развитие событий.
– Это правда, что ты бросил нас ради другой бабы?
Для Макара этот вопрос был большой неожиданностью. Умеют же женщины менять темы разговора резко и без каких–либо предпосылок! «Неужели, это Женя ее так накрутила?»
И да, и нет. Тут все было сложнее. Здесь поработал целый ряд источников, включая одноклассников, друзей, а точнее, их родителей, друзей друзей, соседей, бабушек со двора и других opinion–мейкеров, мнение которых при должном его изложении в правильно смоделированной ситуации (например, как бы невзначай произнесенное в спину адресату) так важно для детей и подростков.
– Кто тебе это сказал? Как ты могла такое подумать вообще?
– Тогда где ты был?
Арина требовательно смотрела на Макара. Он вздохнул и опустил глаза.
– Понятно, – тут же заключила Арина.
Она развернулась и пошла к подруге. Макар схватил ее за руку. Арина тут же попробовала вырвать руку, но хват Макара был крепким. Правда, был он таковым сам по себе, без какого-либо целенаправленного намерения таким образом удерживать дочь. Желание было лишь остановить.
– Пусти, мне больно!
В ход пошел один из самых примитивных приемов манипуляции – заставить человека чувствовать вину там, где ее нет, намеренно преувеличив причиняемые страдания, попытка опровержения физического вреда от которых незамедлительно приведет к имитации гигантского морального ущерба.
Макар разжал руку. Арина наигранно скривилась якобы от боли и обиды и потерла прихваченное отцом место. Это завело ее еще больше. Теперь инициативой уже точно владела она.
– Извини, пожалуйста, – попытался обойти Макар неожиданно возникшее препятствие.
– Скажи честно, зачем ты вернулся? Тебе что-то надо от нас?
– Подожди, дочка. Зачем ты так?
– Нет, – Арина немного растерялась, понимая, что ненароком может подставить мать.
– Понимаю, ты обижена на меня. Я виноват…
– А ты как думал? – Арина быстро вышла из положения. – Пропадаешь, потом появляешься, как ни в чем не бывало, ничего не рассказываешь. Знаешь, каково мне было?
– Давай мы с тобой сейчас пойдем куда-нибудь и поговорим.
– Нет уж! У меня свои планы и свои дела. И пожалуйста, больше никогда не следи за мной. Это… это отвратительно!
– Ну прости меня, сглупил. Я не собирался следить. Просто увидел, какая ты у меня красивая, шел и любовался тобой.
– Давай в другой раз увидимся, хорошо? Я знаю, где ты живешь, и как тебя найти. У меня тоже есть своя жизнь, и не надо в нее лезть без разрешения. Это неправильно! У меня дела, правда.
– Завтра? – попытался уточнить Макар.
– Как получится. В другой раз. Мне надо срочно идти. Все, пока!
Арина повернулась и пошла к подруге. Та спросила ее о чем-то, но Арина огрызнулась, и они обе замолчали. Вмести они, не оборачиваясь, так молча и ушли. Макар смотрел им вслед.
– Спасибо за честность, – сказал Макар вслух, адресуя слова ушедшей дочери. – Своя жизнь… Какая все-таки ты взрослая стала.
Макар решил зайти в магазин и купить немного продуктов – ведь дома у него было совсем пусто. Заодно можно было переключиться с мыслей о не самом приятном в его жизни общении. Деньги у него были, и он даже мог, например, позволить себе пообедать в кафе, но ему сейчас совсем не хотелось «выходить в люди». Нужно было успокоиться, собраться и выдохнуть. Ведь он еще планировал увидеть Родиона, хотя уже стал задумываться, чтобы перенести это на завтра.
Он подходил к дому с двумя пакетами. Возле его подъезда стояли в ожидании пять человек. Макар посмотрел на них и почувствовал что-то неладное – они точно ждали его. Подойдя немного ближе, он увидел, что один из людей что-то сказал другому, и тот стал доставать из лежавшего на земле кофра… телевизионную камеру.
В небольшом провинциальном городе было три газеты: как обычно, «Новости», «Вести» и «Правда». Не хватало еще «Курьера», но до таких масштабов Калинов еще не дорос. Зато вполне мог позволить себе один телеканал, который выходил, как это часто бывает, на частоте одного из федеральных, резко прерывая его эфир в вечернее время.
Вся региональная пресса имела две отличительные особенности – хорошую и плохую. Хорошая состояла в том, что делалась она искренне, ответственно и с душой. В отличие от изданий крупных городов, где работал бесперебойный конвейер, выпускающий бездушную печать как средство заработка огромных денег, в маленьких городах случайных людей в СМИ не попадало. Там были те, которые верили и хотели. Верили, что их работа по-настоящему важна, и они делают нужное всем дело. И хотели делать его хорошо и искренне старались, в меру своих возможностей и понимания. И люди это чувствовали. Они могли хранить газеты месяцами в специальных столиках. Некоторые, особо интересные выпуски, оставались в жизни людей навсегда. А попасть в местную газету для жителя такого города было почти также значимо, как если бы его показали по главному телеканалу страны. Такие издания становились настоящими семейными реликвиями и могли передаваться из поколения в поколение.