Волонтеры Челкеля
Шрифт:
Майор нашел его фамилию в списке, равнодушно помотал головой, что явно означало отказ, и небрежно вернул Ростиславу документ. И тут Арцеулов заметил, что рядом с майором появился еще один офицер – молодой подпоручик, с симпатичным курносым лицом, одетый почему-то не в полушубок, а в зеленую шинель, явно не по погоде. Подпоручик что-то шепнул майору, тот даже не повернул головы, но потом замер, недвижно постоял несколько секунд, и вдруг удивленно поглядел на Арцеулова, буркнув: «Проходите».
Капитан не заставил себя упрашивать, мгновенно проскочив за цепь легионеров. Отойдя метров на двадцать, Ростислав не удержался и оглянулся,
Станция встретила его шумом сотен голосов. Люди штурмовали чешские эшелоны, пытаясь договориться с легионерами о проезде через восставший Иркутск. И здесь чехи выставили шеренгу «вояков» с примкнутыми штыками. Переговоры вели несколько наглых, таких же мордатых, как и недавно виденный майор, офицеров. По обрывкам доносившихся до него разговоров Ростислав быстро понял, что сумма, названная подполковником Ревяко, давно уже перекрыта и растет дальше. По толпе то и дело ползли слухи о приближавшихся повстанческих отрядах, которые якобы должны занять Нижнеудинск к вечеру, о чем будто бы имеется договоренность между чешским Национальным Советом и командующим партизанским фронтом Зверевым.
Потолкавшись с полчаса, Арцеулов понял, что на станции делать больше нечего. Он выбрался из гудящей толпы, свернув в глубину небольшого пристанционного поселка. Здесь было тихо. Редкие прохожие кидали равнодушные взоры на офицера в приметном черном полушубке. Впрочем, некоторые взгляды были не столь индифферентны, и Ростислав подумал, что из Нижнеудинска надо уходить, не дожидаясь темноты.
Оставалось одно – достать где-нибудь лыжи и попытаться повторить то, что не удалось полковнику Белоногову. Арцеулов вспомнил карту – неподалеку, в нескольких верстах, начинался Великий Сибирский тракт, по которому уходили к Байкалу отступавшие белые части. Спастись было еще можно, но в этом случае он не успеет в Иркутск к сроку, и приказ Верховного останется невыполненным.
Капитан медленно шел по пустой улочке, ведущей прямо в ближние сопки, прикидывая, что надежнее всего собрать на станции десятка два офицеров и попросту захватить один из чешских эшелонов. Братья-славяне за последние полгода отучились воевать и покрылись жирком. Но дорога находится под контролем союзников, значит, их остановят на ближайшем же перегоне…
Внезапно Арцеулов остановился, сообразив, что забрел слишком далеко. Станция оставалась позади, а за последними домиками начиналась огромная снежная равнина, круто заворачивавшая вверх, к подножью ближайшей сопки. Ростислав повернулся, чтобы идти обратно, но тут же понял, что на пустынной улочке он не один. Совсем рядом топталась большая серая собака, вероятно, вынырнувшая из-за ближайшего забора.
Собак Арцеулов не боялся, но эта ему почему-то сразу не понравилась. Он хотел было отогнать серую тварь, однако сдержался и не спеша пошел обратно. Собака бежала следом – ровно, не отставая, но и не стараясь обогнать. Ростислав не выдержал и остановился. Собака тоже встала и посмотрела человеку прямо в глаза.
Ростиславу стало не по себе. Это было что угодно, но только не собачий взгляд. «Бред», – подумал он и хотел идти дальше, но заметил, что впереди, отрезая ему путь, сидят еще два точно таких же зверя. «Волки, – вспомнил капитан. – Вокруг полковника Белоногова были волчьи следы! Но ведь это же не волки, это собаки!»
Теперь серые твари – не волки, конечно, но такие
Арцеулов резко повернулся, выхватывая револьвер. В нескольких шагах от него стоял высокий мужчина в теплой серой шинели, подпоясанной офицерским ремнем, но без погон. Лицо человека было необычным – тонкие, красивые черты портил красноватый цвет кожи. Это была непонятная краснота – не морозный румянец и не летний загар. Как будто кто-то ввел под кожу неизвестному грязновато-бурую киноварь, отчего даже ярко-алые губы казались почти незаметными. Большие, какие-то блеклые глаза смотрели на Арцеулова презрительно, а рот кривился в недоброй усмешке.
Ростислав понял – его ждали. Незнакомец не вынул оружия, но проклятые собаки были уже рядом, совсем близко. Арцеулов застыл на месте, лихорадочно пытаясь найти выход. Теперь он понял, как погиб полковник Белоногов.
Человек в серой шинели вновь рассмеялся, а затем чуть махнул рукой. Собаки, повинуясь понятной им команде, подошли совсем близко.
– Советую быть благоразумным, господин Арцеулов, – голос неизвестного был резок и насмешлив. – Письмо при вас?
Ростислав молча кивнул. Выхода не было. Сейчас этот тип потребует послание… Нет, краснолицый явно не дурак, вначале он прикажет выбросить оружие, тогда Арцеулов кинет в снег револьвер, потом откроет сумку – скажет, что письмо там… Интересно, эти псы реагируют только на револьверы или на любой предмет в руке? Если нет, он успеет кинуть гранату…
Незнакомец не спешил. Похоже, ситуация доставляла ему своеобразное удовольствие.
– Бросьте сумку! – услыхал Арцеулов. – И не дурите, капитан, а то от вас не останется даже клочьев!
Ростислав понял, что вариант с гранатами не пройдет, и послушно отбросил полевую сумку в сторону. Одна из собак тут же подбежала и легла рядом, словно занимая пост.
– Револьвер! – велел краснолицый.
«Все, – подумал Арцеулов. – Господи, как глупо!»
И тут – не к месту, не вовремя – вспомнилось слышанное во сне. Голос Ксении… «Обязательно надень…»
Это было нелепо, но левая рука уже оказалась в кармане полушубка, пальцы нащупали перстень, и тут Ростислав заметил, как одна из собак внезапно вскочила, испуганно дернулась…
Перстень! Ростислав выхватил кольцо и надел на средний палец левой руки. Почему он поступил именно так, капитан и сам не понимал, но думать было некогда. Он поднял руку с перстнем перед собой, яркое зимнее солнце блеснуло на темном серебре, и в ту же секунду собаки, как по команде, отпрыгнули в сторону.
– Вот вам!
Ростислав взмахнул рукой, и собака, стоявшая ближе прочих, упала на снег, жалобно взвизгнув.
– А ну пошли!
Собаки, оглядываясь, убегали в ближайший переулок. Арцеулов вскинул револьвер, но стрелять было незачем – улица опустела, и только собачьи следы свидетельствовали о том, что все случившееся ему не привиделось.
…Странное дело, следов неизвестного в серой шинели он почему-то не заметил.
Ростислав поднял сумку с гранатами, и, не торопясь, пошел обратно. Хотелось бежать, но капитан сдерживал себя. Случившееся казалось слишком диким и неправдоподобным, ясно одно: этот путь тоже закрыт. Собаки исчезли, но если краснолицый приведет десяток повстанцев с пулеметами, перстень, почему-то напугавший серых тварей, уже не поможет.