Волонтеры Челкеля
Шрифт:
«Который в очках, не опасен, – мелькнуло в голове у Косухина. – Значит, те двое…»
– Кидай винтари! – повторил он. – Живо!
Высокий, снял с плеча карабин, бородатый же недоуменно пожал плечами и поднял руки.
– Валите сюда! – продолжал Степа, довольный, что дело пошло. – Да побыстрее, контрики, шевелись!
Двое переглянулись и медленно, увязая в снегу, двинулись в сторону крыльца. Внезапно Степа уловил какое-то движение и быстро перевел взгляд на стоявших рядом. Вовремя – белый гад Арцеулов пытался
– Ну, не балуй, беляк! – усмехнулся Косухин, приходя в хорошее настроение. – Мне тебя, гада, еще до трибунала довести надо!
Капитан замер. Степа рассчитал точно – беляк бросился бы, будь карабин направлен ему в грудь, но девушкой рисковать не решился.
– Стой, стой, – подбодрил он белого гада. – Померзни…
Сбоку послышались шаги – подходили двое, бородатый и высокий. Степа, отведя глаза от Арцеулова, взглянул на них. Пожилой бородач смотрел растерянно и не внушал особых опасений у него не было. Оставался высокий – не иначе тот самый неуловимый Лебедев. Косухин, не удержавшись, взглянул в лицо полковнику – и вдруг почувствовал, что карабин валится из рук, а воздух застревает в горле.
– А-а… – только и мог проговорить он, медленно опуская оружие, тут же показавшееся ненужным и лишним.
И в ту же секунду Арцеулов прыгнул. Он рухнул прямо на Степу, вцепился в карабин и, не разжимая пальцев, ударил локтем в висок. Косухин захрипел, падая на колени, и закрыл глаза. Капитан отскочил в сторону – ствол захваченного карабина смотрел на врага, бессильно завалившегося на бок.
– Не надо, Ростислав Александрович! – крикнула Берг, хватая его за руку.
– Жалеете красную сволочь?
– Не надо, капитан! – Лебедев подошел к лежащему на земле Степе и опустился рядом с ним на корточки. – Уберите оружие!
Его тон был какой-то странный – решительный и одновременно виноватый.
– Да что это вы, господа? – возмутился Арцеулов. – Чем вам дорог этот краснопузый, в конце концов? Вы что, его знаете?
– Да, знаю, – кивнул полковник. – Оставьте его, господин Арцеулов. Это мой брат.
– Что?! – в один голос ахнули Ростислав и стоявшая рядом Берг.
– Мой брат Степан, Степан Косухин. Моя настоящая фамилия Косухин, господа. Он мой младший брат…
– Сей решительный молодой человек? – удивленно произнес Семирадский, подходя к крыльцу и с явным интересом глядя на Степу. – Но вы ведь, помнится, говорили, Николай Иванович, что ваш брат – еще совсем ребенок?
– Вырос, значит, – ответил вместо полковника Арцеулов, вынимая у Степы из-за пояса револьвер и нож. – По-моему ваш брат, господин Лебедев, преследует нас достаточно последовательно. Не иначе, из-за родственных чувств…
– Прекратите, Ростислав Александрович, – перебила его Берг, щупая пульс на Степином запястье. – Господин профессор, Семен Аскольдович, его надо внести в дом…
– Да-да, – подхватил Лебедев. –
– А я его тоже знаю, – удивленно произнес Богораз, до этого не проронивший ни звука. – Этот господин из ВЧК, помнится, был крайне невежлив…
Арцеулов отошел в сторону, делая вид, происходившее его не касается. Он ограничился тем, что подобрал свое оружие и заглянул в избу, убедившись, что объявившийся родственник полковника не привел с собой десяток краснопузых. Случившееся не особо удивило капитана. Встреча посреди таежного моря была неожиданной, но за свою фронтовую жизнь Ростислав видел еще и не такое.
Покуда Степу, все еще не пришедшего в себя, втаскивали в дом, а затем заносили вещи, Ростислав стоял у крыльца и курил «козью ногу», прикидывая, что делать с неожиданным пленником. Брата полковника не выведешь в расход и не бросишь связанным в пустой избе. Но и отпускать его капитан тоже не собирался.
Первое, что увидел Степа, очнувшись, было лицо брата.
– Коля! – пробормотал он, пытаясь привстать. – Коля, да ты же мертвый, ты же без вести пропавший!
Николай улыбнулся и покачал головой. Косухин огляделся: изба, странная компания, которую он выслеживал…
– Я тебе все объясню, – сказал брат. – Только ради Бога, Степан, почему ты решил, что я погиб?
– Так бумага же!
Степа встал, хлопнул себя по поясу и убедился, что револьвер забрали. Значит, он в плену…
– Бумага? – удивился Николай. – Тебе должны были сообщить, что я нахожусь в длительной командировке…
– Скажешь!.. командировке… Ты же пропал в Галиции, под Рава-Русской! Из разведки не вернулся, чердынь-калуга!
– Ничего не понимаю! – полковник даже руками развел. – Как они могли?
– Обыкновенно, – отозвался Семирадский. – Обеспечение секретности, сударь мой! Не думал, правда, что дойдет до такого…
– Какой ужас! – сообразила Берг. – Значит, вашей семье сообщили, что вы погибли, господин полковник?
– Выходит, так… Но я же писал, мне сообщали, что мои письма доходят, даже приветы передавали… А я еще удивлялся, Степа, что ты мне не пишешь…
– Ага, на тот свет, – вздохнул Косухин. – Слушай, Николай, объясни мне, чего тут творится? Мне нужен полковник Лебедев, который золото увозит.
– Золото, молодой человек? – поразился Семирадский. – Похоже, вас в вашей чеке надули-с! Эка хватили!
– Лебедев – это я, Степа, – пояснил брат. – Так я значился в документах военного министерства.
– Так ты – Лебедев?!
Это открытие поразило Степу едва ли меньше, чем неожиданное появление сгинувшего брата.
– Ты?! Так значит, ты командуешь этим, чердынь-калуга, «Мономахом»!
– Ого, господин полковник! – заметил Арцеулов, входя в избу. – Все ваши тайны для краснопузых – секреты Полишинеля!