Волонтеры Челкеля
Шрифт:
– Моя лаборатория, господа. Там нам не помешают…
Тон его не понравился Ростиславу. Он жестом велел подождать и первым спустился вниз. За дверью было тихо. Он заглянул внутрь – в глаза ударил электрический свет. Лаборатория больше походила на мастерскую – всюду стояли какие-то ящики, валялись инструменты, а дальнюю часть комнаты занимал огромный стол, заставленный приборами. Окон не было, стены – голые, кирпичные…
– Другой выход есть?
– Нет. Взгляните сами…
Арцеулов еще раз осмотрел комнату. Ящики, кресло, три
– Заходите…
Берг неспешно спустился по лестнице, поставил лампу на ближайший ящик и прошел к креслу. Арцеулов кивнул Степе на стул. Косухин понял и пристроился там, держа оружие наготове. Ростислав подождал на пороге и закрыл входную дверь. Дверь понравилась – вышибить такую сложно, вдобавок имелся мощный засов. Задвинув его, Арцеулов почувствовав себя в некоторой безопасности.
– Вот-с, господа, – Берг удобно откинулся на спинку кресла и обвел лабораторию руками. – Можете ознакомиться. Правда, я только начал устраиваться… Впрочем, насколько я понял, наука вас не интересует…
– Посмотрим, – неопределенно реагировал Ростислав, вновь оглядывая лабораторию. Ничего особенного он не заметил, разве что химическую посуду на столе. Это удивило, ведь Берг был физиком. Внезапно взгляд зацепился за какую-то странность. Прямо над креслом хозяина к стене были прикреплены две небольшие звезды, сделанные из темного металла. Одна из них напоминала большевистскую пентаграмму, но почему-то перевернутую. Другая была шестиконечной – Могендавид…
– А это что? Балуетесь черной магией, господин Берг?
– Это? – взгляд темных глаз на миг взметнулся вверх. – Когда-то они висели в лаборатории великого Агриппы Нестингеймского. Неучи тоже считали его чернокнижником…
Намек был ясен, но Ростислав не стал реагировать. Да, Берг спокоен. Здесь, при электрическом свете, его лицо казалось не каменным, а просто очень бледным, как у человека, который редко видит солнце. Время от времени по лицу пробегали едва заметные судороги. Это был не страх – скорее, сдерживаемый гнев.
– Вы не предупредили меня о визите, господа, поэтому я не сумел должным образом приготовиться. Но там на столе, кажется, есть коньяк…
Степа и Арцеулов переглянулись. Пить в таком доме они не собирались. Здесь даже дышать казалось опасным.
– Итак, насколько я понял, ваш визит предпринят не с санкции здешних властей. А посему я вовсе не обязан беседовать с вами…
– Обязаны, господин Берг! – прервал его Ростислав. – Плевать я хотел на здешние власти! Я русский офицер, а вы – человек, подозреваемый в измене. Сейчас вы будете отвечать на вопросы. Малейшее сопротивление или неискренность – и я пущу вам пулю в лоб…
– Очень убедительно! – щека Берга дернулась. – Если вы офицер, то чей приказ изволите выполнять?
– Верховного Правителя России адмирала Колчака! – отрезал Арцеулов. – Год назад я получил от него приказ оказать помощь в завершении программы «Мономах»…
– Вот как? А вы, господин,
Степа не стал отвечать. Почему-то подумалось, что Берг попросту тянет время.
– Хватит! – Арцеулов присел на стул и положил револьвер на колени. – Вопрос первый, господин Берг. Почему вы уехали из Парижа и теперь сотрудничаете с большевиками?
– Я не сотрудничаю с большевиками! – в темных глазах сверкнул гнев. – Я работаю не на них! Вы меня поняли?
– Нет. Повторяю вопрос…
– Лабораторию в Париже разломали? – не выдержал Степа. – Бумаги все спалили, нет?
– «Разломали»… – губы презрительно дернулись. – Вам что за печаль, молодой человек?
Теперь уже и Арцеулов видел, что Берг явно затягивает разговор.
– Вы неправильно ставите вопрос, господа! Но извольте… Я ликвидировал установку «Пространственный Луч», потому что связь с Тускулой опасна.
– Для вас?
– Для Земли. Для всей Земли, понимаете? То, что я делаю, необходимо не большевикам! Я работаю в интересах всего человечества!
– В большевистской Столице? – не выдержал Арцеулов.
– Именно здесь, молодой человек! В Париже собрались озлобленные беглецы, помнящие и думающие лишь о прошлом. Их замыслы направлены назад, а не вперед…
– Это «Мономах»-то? – поразился Степа.
– Не «Мономах», господин Косухин! – голос Берга на миг потерял невозмутимость. – Тускула! Из нее хотят сделать колонию вооруженных эмигрантов, желающих вернуть старое. Этакий межзвездный Кобленц! Именно в этом заключается проект «Надежда». Если бы не подобные бредни, полковник Лебедев был бы жив!..
– Что?!
В глазах у Степы потемнело. Значит, это правда? Коли больше нет…
– Когда мы первый раз встретились, я имел основания считать вас агентом ВЧК и потому не собирался откровенничать. Ваш брат погиб, пытаясь перейти по каналу «Луча» с Тускулы. Что-то не удалось… Мы похоронили его в колумбарии Пер-Лашез. Сочувствую, господин Косухин…
Холод охватил сердце, а разум все еще отказывался верить. Коля, братан… Да как же это? Но память подсказала: «Берг велел найти вас, чтобы сообщить о вашем брате!… Отправляйся к нему, красная сволочь!» Берг врал! Он прекрасно знал, кто такой Степа, еще в Париже! Врет и сейчас…
– Что случилось с Натальей Федоровной?
Косухин очнулся. Верно, пусть ответит!
– Я избавил свою племянницу от слишком тяжелых воспоминаний. – Берг легко пожал плечами. – На здоровье это никак не сказалось, напротив… Вы не о том спрашиваете, господа! Вы, обыкновенные люди, случайно столкнулись с тем, что выше вашего внимания. Не обижайтесь! Вы просто дикари, умеющие лишь убивать и грабить…
– Возможно! – Арцеулов усмехнулся в ответ, сдерживаясь чтобы не нажать на курок. – Но вы тоже, господин Берг, просты до невозможности. Вы – предатель, продавший Родину за большевистский паек!..