Волонтеры Челкеля
Шрифт:
Над летным полем слышались крики. Нестройно ударили ответные выстрелы, наконец вспыхнул прожектор – неярко, вполсилы. Луч упал на монастырскую стену, не спеша пополз вниз…
– Уходим, – велел капитан. – Теперь – к лестнице!
У стены по-прежнему было ни души. Зато позади, у аэродрома, шум все усиливался, гремели винтовочные выстрелы, и, наконец, мерно заговорил пулемет. Арцеулов усмехнулся – его замысел сработал. Узнав, что на монастырь напали, те, кто командует здесь, первым делом должны подумать об аэродроме: захват аэроплана – наиболее
На лестнице было тоже никого не было. Ступени оказались старые, разбитые, вдобавок Косухин, несмотря на все усилия, едва мог стоять на ногах, и Арцеулову приходилось то и дело поддерживать его, не давая упасть.
Когда до подножия оставалось с полсотни ступенек, путь преградила темная фигура. Неуверенный голос спросил по-русски: «Кто идет?»
– Архангельск! – крикнул Ростислав первое, что пришло в голову. – Отзыв?
Часовой замялся – уверенность капитана на мгновенье сбила его с толку. Впрочем, подумать ему не дали. Не желая стрелять, Арцеулов двинул прикладом, затем точно и сильно ударил еще раз – по голове упавшего. Тело в черном полушубке дернулось и застыло.
Внизу, по ровной, чуть пологой поверхности котловины мелькали чьи-то тени, слышались голоса – и на русском, и на каком-то ином, незнакомом языке. На беглецов не обратили внимания – вероятно охрана все еще считала, что враги пытаются прорваться на летное поле. Цель была уже близка – темный, едва заметный в ночном сумраке силуэт огромного аэростата, удерживаемого у земли несколькими прочными канатами.
Возле корзины стоял одинокий часовой, лениво посматривая по сторонам. Арцеулов жестом велел группе остановиться и тихо свистнул. Часовой вздрогнул, послышался ответный свист, и беглецы увидели веселую физиономию Тэда Валюженича:
– Оу! Бойз! Тэкси вэйтс фо ю!
– Олл райт, Тэд, – Арцеулов толкнул Степу к корзине. Косухин покрутил от удивления головой, но Валюженич, приговаривая «Велл, Стив, велл!» уже тащил его по узкой лестнице наверх. Арцеулов оглянулся на темную громаду монастыря:
– Око Силы, значит? А все-таки мы справились…
– Оу, Ростислав, скорее! – торопил археолого. Берг была уже в корзине, держа наготове топорик. Другой был в руках у Тэда. Арцеулов кивнул и быстро поднялся наверх. Он перевалился через край корзины, и в ту же секунду топоры ударили по канатам. Корзина дрогнула. Еще удар, еще – и освобожденный от пут гигант бесшумно взмыл в черное холодное небо.
Глава 9. Морадабад
Корзина, рассчитанная на двоих, была перегружена: четверо беглецов, оружие, какие-то приборы и несколько вещевых мешков…
– Тэд, как вы умудрились притащить все это сюда? – поразился капитан, устраивая потерявшего последние силы Косухина возле борта.
– Оу, я был похож на дромадера! – засмеялся Валюженич. – Но не бросать же находки – Шарль не простит!
– Господа, – вмешалась Берг. – Степан раздет. У нас есть, что на него накинуть?
Косухин
– О'кей! – Валюженич порылся в одном из мешков и достал две банки с яркими этикетками. – Мясо с бобами! Стива разбудим?
– Пусть спит, – откликнулся Арцеулов, – ему досталось… Наталья Федоровна, с вами все в порядке?
– В полном, – усмехнулась Берг. – Вернусь в Париж – устрою истерику сразу за все месяцы, и пусть Гастон приводит меня в чувство… Что со Степаном?
– По-моему, кости целы. Но там, в храме его и нас, похоже, пытались… отравить…
– …Газами, – кивнула девушка. – Помните – какие-то руки, чудища? Наверное, Косухин наглотался, да и мы тоже. Психическая реакция…
– Наверное…
Арцеулов не собирался разубеждать Наташу. Версия о газах выглядела убедительнее, чем легенды о царе ада Яме и его бесах. И тут Ростислав вспомнил слова того, кто назвал себя Анубисом.
– Тэд, – обратился он к американцу, с аппетитом уничтожавшему свою долю консервов. – Кто такой Цаган Гэрту?
– Оу! Экзамен по мифологии? – откликнулся Валюженич, отправляя пустую банку за борт. – Это из мифа о Гэсэре. Цаган Гэрту – Хан Белой Юрты, прозвище злодея Гуркара, который весьма серьезно домогался невесты Гэсэра, некоей мисс Другмо. История длинная, но кончилась для Цаган Гэрту печально.
– У него был сын? – Берг тоже вспомнила странный разговор.
– Оу, не знаю. Это ведь легенда!
Арцеулов спросил об Анубисе. Американец покачал головой:
– Последний вопрос на сегодня! Мечтаю на время забыть о богах, героях, ведьмах и упырях… Анубис – древнеегипетский бог, чудище с черной собачьей головой. В средневековье «Анубис» стало именем одного из бесов. Встречается в ранних текстах о докторе Фаусте… А что?
Капитан переглянулся с девушкой. Та пожала плечами:
– Так назвал себя один из местных типов. Он обвинил Гэсэра в трусости…
– Он не оригинален. Гэсэр – не просто богатырь, он – трикстер. Колдовство, хитрость, ловля души врага. Гуркара он убил, превратившись в маленького сопливого мальчишку… Вижу, Шекар-Гомп подействовал на вас весьма серьезно. Признаюсь, проблемы вендетты потомков Цаган Гэрту интересуют меня лишь не в первую очередь…
– А что – в первую? – полюбопытствовала Берг.
– Для начала – куда мы летим?
Арцеулов выглянул из корзины. Тьма сгустилась. Небо покрывали низкие тучи, далекая земля исчезла, утонув в густом сумраке.
– Нас несет на юго-восток, – уверенно заявила Наташа. – Точнее, на юго-юго-восток.
– Юго-восток… – Валюженич задумался. – Значит, мы оставляем океан справа и попадаем прямиком в Индию?
– Не прямиком. Если ветер не изменится, мы пройдем над западным Непалом.
Валюженич опасливо поглядел в черную пропасть, над которой неслышно несся аэростат, и слегка поежился.