Вольные стрелки
Шрифт:
– Да он все время толкует тебе, что нет больше, - сказал Рауль.
– Нет больше? Врет, прохвост. На пятьсот человек приготовлен ужин, и вдруг - нет больше... Не может быть!..
– Frijoles - no hay (бобов нет), - сказал Хозе, догадавшись, о чем говорит Чэйн.
– Fray hobys (от святых), - продолжал коверкать Чэйн испанские слова.
– Что ты тут еще толкуешь о святых, когда у вас дьявольские порядки!
Все мы так и покатывались от смеха, слушая эту интересную беседу.
– Рауль, попроси ты у него хоть воды!
– злился Чэйн.
–
Рауль исполнил его желание. Кстати сказать, и всем нам очень хотелось пить. Хозе сделал знак одной из служанок; девушка принесла нам полный кувшин воды.
– Потрудитесь, моя красавица, сперва напоить нашего капитана, - сказал Чэйн, указывая на меня.
– Надо давать не только поровну, но и по чину.
Служанка поняла его и поднесла мне кувшин. Напившись, я передал воду Клейли, который в свою очередь передал ее Раулю.
Наконец, кувшин дошел до неугомонного ирландца. Однако, вместо того чтобы напиться, этот чудак поставил кувшин между колен, прищурил глаз и вкрадчиво прошептал:
– Скажи-ка, моя милая мучача... ведь так их зовут, Рауль, а?
– Muchacha, да, да...
– Так вот, красавица-мучача, не можешь ли ты достать нам одну капельку... ты уж знаешь, что нам нужно... Рауль растолкуйте!
– No entiende, - проговорила женщина, улыбаясь.
– Черт возьми! И эта тоже твердит о каких-то десяти днях! Да что они, сговорились, что ли!.. Рауль, внуши ты ей, пожалуйста, чего я прошу... Скажи ей, что денег у меня нет, потому что ее милые земляки обобрали меня, но есть два серебряных образка и крестик. Пусть она достанет мне хоть каплю водки, а я за то дам ей на выбор любой образок или крестик...
С этими словами он достал из-за пазухи ремень с реликвиями. Увидав их, женщина вскрикнула от восторга и наклонилась, чтобы рассмотреть лучше. Потом она опустилась на колени и пробормотала молитву - половину по-испански, половину по-ацтекски.
Поднявшись снова на ноги, она ласково взглянула на Чэйна и, сказав: "Bueno catolico!" (Добрый католик!), - торопливо убежала.
– Как ты думаешь, Рауль, принесет она мне водки?
– спрашивал Чэйн.
– Наверное принесет. Я уверен, в этом...
Действительно, минут через пять служанка возвратилась и сунула Чэйну маленькую бутылочку с какой-то жидкостью.
Ирландец начал развязывать ремень, висевший у него на шее.
– Что вам больше нравится, миссис? Впрочем, можете взять и то и другое Чэйну не жалко.
– No, senor! Suproteccion necesita usted! (Нет, сеньор, вам самим нужна эта защита!) - произнесла служанка, отводя руку Чэйна.
– Что такое она говорит, Рауль?
Француз перевел.
– Да, она права!
– воскликнул ирландец.
– Защита мне нужна, ох, как нужна... Но вот уже десять лет, как я ношу эти образки, и, кроме этой бутылочки, они мне ничего не дали... Капитан, отведайте-ка глоточек!..
Я взял бутылку и отпил из нее глотка два. Это был жгучий, как огонь, chingarito, самый плохой
Клейли выпил больше моего. Рауль тоже отхлебнул и возвратил бутылку ирландцу.
– За твое здоровье, дорогая!
– крикнул Чэйн, кивая служанке.
– Желаю вам прожить до самой смерти!
– No entiende, - повторила она со смехом.
– Ну, ладно, десять дней, так десять... Не будем спорить из-за этого... Ты добрая и милая женщина, право! Жаль только, что одета неказисто. Юбка чересчур коротка и чулки худые... Но зато ноги у тебя - красота!
– Que dice? (Что он говорит?) - обратилась мексиканка к Раулю.
– Он говорит, что у тебя очень маленькие ножки, - сказал Рауль.
Этот комплимент доставил видимое удовольствие служанке. Ноги у нее действительно были маленькие и очень милая походка, несмотря на сбитые задки туфель.
– Скажи-ка мне, ты замужняя?
– продолжал Чэйн.
– Que dice?
– снова спросила женщина.
– Он спрашивает, замужем ли вы?
Она улыбнулась и помахала пальцем перед носом.
Рауль объяснил, что это движение означает у мексиканцев отрицание.
– А! В таком случае я охотно женюсь на тебе, моя прелесть, если только меня не повесят... Рауль, переведи ей это слово в слово.
Рауль перевел с буквальной точностью. Служанка засмеялась, но ничего не ответила.
– Молчание - знак согласия... А теперь, Рауль скажи ей, что я не намерен покупать поросенка в мешке... Пусть дадут мне удостоверение, что я не буду повешен, и я сейчас же женюсь на ней.
– Fl senor esta muy alegre! (Это очень веселый сеньор!) - сказала женщина, смеясь, когда Рауль перевел и последние слова ирландца. Она схватила кувшин и убежала.
– Что же, Рауль, согласна она?
– спросил Чэйн, делая донельзя комическую мину.
– Она еще не решилась ни на отказ, ни на согласие.
– Гм! Плохо дело! Значит, песенка Чэйна спета. Выпьем, Рауль, по этому случаю...
Глава XXXVIII
ТАНЕЦ ТАГАРОТА
Наступила ночь. Костры бросали красноватые отблески на стены зданий. Вокруг расположились живописными группами гверильясы в своих широких, украшенных перьями шляпах, с длинными развевающимися волосами, острыми бородами, черными блестящими глазами, белыми сверкающими зубами.
Мулы, мустанги, собаки, пеоны, девушки с распущенными косами, низкие крыши домов, окна, защищенные железными решетками, померанцевые деревья у фонтана, пальмы, простирающие из-за стены широкие ветви, летающие вокруг огненные мухи (cocuyos) - все это составляло странную и чудесную картину.
Раздававшаяся вокруг нас грубая гортанная речь - смесь испанского языка с ацтекским - была нам непонятна. Эта речь, прерываемая взрывами смеха, вой и визг ищеек, ржание мустангов и мулов, стук сабель, бряцание громадных шпор, полуиндейские песни poblanas (крестьянских девушек), аккомпанировавших себе на бандолинах, - все эти звуки сливались в нестройный хор.