Волна страсти
Шрифт:
Ну что же, хороший, можно сказать, мудрый подход к делу. Направляясь в гостиную, Кеннет думал о том, что рад за сестру, хотя они выбрали не самое удачное время. Однако Бет и Джек любят друг друга, и это все искупает. Остается только надеяться, что он каким-то образом сумеет обеспечить сестру приданым, которого она достойна. Ему было бы горько видеть молодую пару, живущую в нищете, тем более что они скоро ожидают прибавления.
Мужчины вошли в гостиную, где их ждали молодые леди.
– Джек попросил твоей руки, – сказал Кеннет, улыбаясь сестре, – и я намерен
– О Кеннет! – Сияя от счастья, Бет бросилась в объятия брата. – Ты самый лучший брат на земле!
– К сожалению, это не так, и ты прекрасно это знаешь, Джек будет о тебе заботиться лучше, чем я.
Кеннет погладил сестру по плечу, терзаясь мыслью, каким образом устроить все так, чтобы Бет навсегда запомнила день свадьбы. Денег нет, но он обязан найти выход.
– Майкл и Катарина Кеннан остановились в доме Ашбертонов. Им скучно там одним, и я думаю, они с удовольствием предоставят вам свое жилище на несколько дней.
– Если они согласятся, мы с удовольствием остановимся у них, – с радостной улыбкой согласился Джек. – Это гораздо удобнее, чем жить в гостинице.
– Я понимаю, что мы еще мало знакомы, Бет, – сказала Ребекка, – но если у вас нет в Лондоне других друзей, вы всегда можете рассчитывать на меня. Ваше общество я сочту за честь.
Бет с радостью приняла предложение. Кеннет послал записку Майклу и Катарине с просьбой принять двух гостей. Ровно через час от них пришел ответ, что они всегда рады принять под своей крышей офицера девяносто пятого полка и его невесту, тем более сестру Кеннета. Ответ был доставлен в очаровательной карете, которая должна была забрать гостей.
За всей этой суматохой напряжение, которое возникло между Кеннетом и Ребеккой, бесследно исчезло. Напряжение, но уже совершенно другого рода, пришло к Кеннету, когда, глядя вслед карете, увозившей Бет и Джека, он стал размышлять, какой невестой окажется Ребекка. Пример других заразителен.
На следующий день к сэру Энтони явился Джордж Хэмптон, чтобы показать ему образец гравюры одной из его картин серии «Ватерлоо». Друзья громко спорили, решая, какие недостатки надо устранить в ней и что еще нужно добавить, чтобы гравюра выиграла, затем художник вернулся в мастерскую, а Хэмптон собрался уходить. Вот тут-то Кеннет и перехватил его.
– Мне бы хотелось с вами поговорить, сэр, – сказал он. – Когда вам будет удобно выслушать меня?
– У меня есть сейчас немного времени. – Хэмптон похлопал Кеннета по плечу. – Кстати, примите мои поздравления. Думаю, вы с Ребеккой очень подходите друг другу. Ко всему прочему я был немало удивлен, узнав, что вы виконт, но думаю, что мы останемся с вами на дружеской ноге.
Волнуясь больше, чем при виде французской кавалерии, Кеннет сказал:
– Мне бы хотелось показать вам кое-что, сэр.
Кеннет провел Хэмптона в свой кабинет и протянул ему папку с рисунками,
Гравер долго изучал его, затем просмотрел и другие рисунки. Наконец он поднял на Кеннета взгляд, полный изумления.
– Где вы это взяли? – спросил он.
Зная, что сейчас решается его судьба, Кеннет, глубоко вздохнув, ответил:
– Я автор рисунков.
– В самом деле? Не знал, что вы художник.
– Я рисую столько, сколько себя помню, – ответил Кеннет.
– Вы показывали Энтони ваши творения?
– Все как-то не представлялся такой случай. Однако Ребекка видела их, и они ей понравились. Она сказала, что они заслуживают внимания.
– Она совершенно права. Вы подходите друг другу даже больше, чем я предполагал. – Хэмптон закрыл папку и положил руку на ее кожаную поверхность. – Вы позволите мне сделать с них гравюры? Хотя война давно закончилась, людей все еще не перестают волновать военные сюжеты.
– Я рассчитывал именно на это, – ответил Кеннет, не зная, как лучше дать понять Хэмптону, что, помимо чести быть напечатанным, его также интересует и материальная сторона дела. – Хотя мне приходится вести все счета сэра Энтони, я не имею ни малейшего представления, сколько могут стоить работы никому не известного художника, – сказал он осторожно.
– М-м-да, хороший вопрос. – Нахмурив брови, Хэмптон достал сигару и раскурил ее. – Могу удовлетворить ваше любопытство и предложить вам десять фунтов за всю партию. Я понимаю, что поступаю гнусно с будущим мужем моей крестницы, но вам решать.
Кеннет вспомнил, что их помолвка ненастоящая, и его охватило отвращение к себе.
– Я слышал, вы щедро расплачиваетесь с художниками, работы которых печатаете.
– Когда мне это выгодно; тем самым я обеспечиваю себе некоторые привилегии, – ответил Хэмптон с таким видом, будто его уличили в воровстве. – У вас оригинальная манера исполнения рисунка. Надо подумать, что я могу для вас сделать. Может быть, нам задумать серию гравюр под названием «Война глазами офицера»? Сначала мы выпустим их отдельным тиражом, а затем включим в альбом, ранее изданный. Это заставит людей лучше покупать его, чтобы иметь ваши гравюры.
Серия! Альбом! Невероятно!
– Наверное, вам понадобятся дополнительные рисунки? – спросил Кеннет, стараясь скрыть свою радость. – Что бы вы хотели иметь?
Гравер затянулся сигарой.
– Это должны быть батальные сцены, а также все, что связано с войной: виды разрушенных городов, искореженной земли, лица людей, пострадавших от войны. Вам это под силу?
– Я принимал участие во всех больших сражениях, и у меня хорошая память на подробности.
«Даже слишком хорошая, – подумал Кеннет, – но может быть, сейчас она мне пригодится. Если я выражу на бумаге все, что до сих пор не дает мне уснуть по ночам, может, воспоминания оставят меня и я наконец обрету долгожданный покой».