Волна страсти
Шрифт:
Кеннет соскочил с коня и бросился к Фрейзеру, на ходу выхватывая пистолет. Завидев Кеннета, Фрейзер сделал еще два шага по направлению к обрыву и, остановившись, поставил Ребекку на ноги, закрывшись ею, как щитом.
– Не подходи, Кимболл! – закричал он.
Кеннет остановился и опустил пистолет; его сердце окаменело от страха. Один неверный шаг, и Фрейзер сорвется с обрыва, увлекая за собой свою жертву.
– Если ты убьешь Ребекку, Фрейзер, тебе не жить. Отпусти ее, и ты свободен.
Кеннет неуверенно шагнул вперед.
– Еще один шаг, и мы
Кеннет снова остановился, не зная, как убедить сумасшедшего, а то, что Фрейзер лишился рассудка, не вызывало сомнений. Любое неосторожное движение Кеннета может стоить Ребекке жизни. Растрепанная и обессиленная, она почти висела на руках Фрейзера, однако глаза ее жили как бы отдельной жизнью, и по этим глазам Кеннет понял, что она знает о смертельной опасности, нависшей над ней.
В это время среди деревьев показался сэр Энтони. Лицо его стало белее бумаги, когда он понял, что жизнь его дочери висит на волоске. Спешившись, он подошел к Кеннету.
– Твои шутки зашли слишком далеко, Малькольм, – сказал он, стараясь казаться спокойным. – Отдай мне Ребекку.
Лицо Фрейзера исказилось.
– Это не шутка, Энтони. Я пытался вразумить тебя вернуться к настоящей живописи, но ты не захотел меня слушать. Пути назад нет. – Он посмотрел на Ребекку. – Она должна поплатиться за твой погубленный талант. Тебе не стоило связываться с женщинами, Энтони. С ними можно переспать и навсегда выбросить их из головы. Прислушиваться к их советам – значит губить в себе настоящего художника.
– Никто не мог повлиять на мое творчество, – ответил сэр Энтони, – ни Элен, ни Ребекка, ни Лавиния. Все недостатки исключительно мои.
– Если бы тебе позволили заниматься настоящей живописью, а не заставляли зарабатывать на хлеб, из тебя получился бы второй Рафаэль. Вместо десятка великих работ ты наплодил горы хлама.
– У нас совершенно противоположные взгляды, – ответил сэр Энтони, осторожно продвигаясь вперед. – Неужели из-за наших разногласий ты погубишь моего единственного ребенка? Если тебе нужна жертва, пусть этой жертвой буду я.
– Я никогда не причиню тебе вреда. Ты мой друг. Мой самый лучший друг.
Лицо Фрейзера исказилось мучительной гримасой. Он понял, что потерял все: дружбу с сэром Энтони, свое место в живописи. Он был трусом и напыщенным болваном, и у Кеннета не осталось сомнений, что еще немного, и он спрыгнет с обрыва просто из жажды мести и увлечет за собой в небытие свою жертву.
Незаметно для Фрейзера, поглощенного спором со своим бывшим другом, Кеннет поднял пистолет и тщательно прицелился в голову безумца. Он рисковал при этом задеть Ребекку, но иного выхода не оставалось. Только меткий выстрел мог спасти ей жизнь.
В тот же миг, когда Кеннет нажал на курок, что-то в воспаленном мозгу Фрейзера сработало и он, повернувшись вместе со своей жертвой, сделал шаг к обрыву. Кеннет с ужасом увидел, что пуля попала ему в плечо и прошла настолько близко от головы Ребекки, что, возможно, задела и ее. Фрейзер взвыл
Сэр Энтони отчаянно закричал, и его крик эхом прокатился по скалистым холмам. Кеннет одним прыжком достиг края обрыва. Он упал на землю и, вытянув руку, попытался достать Ребекку, но ему не хватило нескольких дюймов; легкое женское тело готово было в любой момент сползти вниз.
Кеннет немного продвинулся вперед, и на этот раз ему удалось ухватить Ребекку за руку. От ее веса его рука напряглась. Сейчас они оба неподвижно лежали на наклонной поверхности, напоминая собой две морские звезды, но сила притяжения земли давала о себе знать, и их тела медленно поползли вниз.
Носками башмаков и левой рукой Кеннет вдавился в землю, стараясь что есть сил удержаться. Сильный порыв ветра разметал волосы Ребекки, и Кеннет с ужасом увидел, что они слиплись от крови. Если пуля задела ее, то сейчас она уже мертва.
Но он не должен дать ей упасть. В порыве отчаяния Кеннет вскинул левую руку и ухватился за жиденький кустик. Несколько мгновений он лежал неподвижно, затем еще один взмах руки, и он ухватился за более крепкий куст.
Теперь на какое-то время они были в безопасности, но это не могло продолжаться долго. Его левая рука уже затекла от напряжения, и к тому же куст в любой миг мог сломаться, и тогда – неминуемая гибель.
Кеннет посмотрел налево, ища глазами, за что можно было бы уцепиться. Если бы он был один, то смог бы дотянуться до камня слева, но вес Ребекки тянул его вниз.
– Верь мне, Рыжик, мы спасемся, – прошептал Кеннет сквозь стиснутые зубы, не надеясь, что Ребекка слышит его.
Но Кеннет знал, что это только слова, так как куст уже трещал и в любую секунду они могли сорваться. Сэр Энтони был слишком сухопарым и не мог прийти на помощь. К тому же он рисковал сам сверзиться с обрыва, влекомый двумя телами.
Внезапно над их распростертыми телами пронесся порыв ветра, и Кеннету почудилось, что тело Ребекки стало легче, а у него самого прибавилось сил. Выпустив предательски трещавший куст, он отполз назад и ухватился дрожащей рукой за глубоко сидящий в земле булыжник всего в двух шагах от обрыва.
Теряя последние силы, Кеннет подтащил Ребекку к себе и обхватил ее правой рукой. Держась онемевшей левой рукой за камень, он стал медленно подтягиваться вверх.
Когда Кеннет отполз на достаточное расстояние, он остановился, чтобы перевести дыхание и ухватиться за следующий камень. Край обрыва медленно отодвигался, и ползти становилось все легче.
Еще несколько движений вверх, и вот они в безопасном месте. Не имея сил подняться, Кеннет распластался на земле, тяжело дыша и крепко прижимая к себе Ребекку. Но Господи, где же ее пульс? Кеннет губами дотронулся до ее горла – пульс не прощупывался. В отчаянии он сел на землю и положил ладонь ей на грудь. Его рука уловила еле слышное биение сердца любимой.