Волкодав

Шурыгин Алексей

Я скосил на наставника недовольный взгляд, на что он закатил глаза, мол, это же всё очевидно, на поверхности.

— Положи клинок и попробуй наполнить силой кулак.

Я послушно выполнил требуемое.

— Вот, ты на автомате прекратил приток, а почему?

Я посмотрел на свою руку, в которой сейчас было максимальное количество силы, и задумался. А ведь и правда всё это само получилось.

Несколько минут я пытался разобраться в этом механизме, прогоняя магию из сердца в источник и обратно.

Наставник

же за всё это время не вымолвил и слова.

А потом я внезапно понял. Озарение было таким неожиданным, что у меня даже рука заныла от подаваемой в неё чрезмерной силы.

— Ну, наконец! — хмыкнул Багратион. — Контроль силы — это основа основ, без которой воин или волшебник, или воинственный волшебник, — хохотнул он, припомнив о том, как я хотел охватить путь чародея и бойца одновременно, — не способны развиваться. Техник и заклинаний много, но без должного контроля они все бесполезны.

Логично, сила без контроля опасна как для окружающих, так и для самого хозяина. При этой мысли я поёжился, вспомнив как недавно сам потерял власть над самим собой.

— А теперь бери ружьё и пойдём в лес.

Я не стал делать удивлённое лицо, понимая необходимость огнестрела, вместо этого поинтересовался:

— А почему мне, человеку без документов, так легко выдали огнестрельное оружие?

Багратион недоумённо посмотрел на меня:

— За тебя имперский егерь поручился, большего и не нужно.

Надо же как просто всё. В нашем мире понадобилась бы целая кипа документов. Неужели здесь не такая жуткая бюрократия как у нас?

Я мечтательно вздохнул, понимая, что с ружьём мне скорее всего просто повезло. Без имперского служащего получение ружья, не имея паспорт или что у них тут вместо него, и вовсе было бы невозможно.

За этими мыслями я не заметил, как мы углубились в лес, и вокруг стало темно. Солнечный свет, конечно, ощущался в тёплом воздухе и редких просветах, но в основном сумерки и ночь среди дня.

На этот раз мы не встретили ни одного волка.

Багратион уверенно шёл вперёд, а я пытался прислушиваться к своему ощущению тепла в округе, но ничего не получалось. На ходу это оказалось непосильной задачей, но сдаваться не в моих правилах. А потому, я усердно не оставлял попыток.

Спустя несколько часов продирания сквозь заросли, Багратион остановился.

— Чувствуешь?

Я прикрыл глаза и с лёгкостью, всё же не на ходу, обнаружил, что впереди несколько сгустков тепла поменьше и один огромный, больше похожий на пожар.

— Давай ружьё, — забрал он у меня огнестрел. — Твоя задача, уничтожить всех на этой поляне. Если что, я помогу, — и он потряс стволом.

Я вздохнул. Вполне ожидаемо. Но в этот раз хоть подстрахует, а не будет просто стоять в стороне.

Вытащив из ножен саблю, напитал

её до разумного предела так, что лезвие начало вибрировать, а металл слегка покраснел, обретя дополнительные поражающие свойства.

— И не торопись, — услышал я в спину. — Они уже ждут тебя.

Перед тем как выйти на большую поляну, залитую солнцем, я поморщился. И каким образом лучший дознаватель в городе оказался в такой заднице? Где справедливость?

Шагнув в круг света, я прикрыл глаза ладонью и огляделся. Десять матёрых, один из которых крупнее остальных и имел белое пятно, видимо альфа, и человек. Он стоял на двух ногах и, если бы не заросшее лицо, порванная одежда, когда-то бывшая байкерским снаряжением, и безумный взгляд, сразу и не понять, что маугли. На сам источник я бросил лишь беглый взгляд. Выглядел он внешне не броско, в виде воздушного искажения с еле различимыми разноцветными искрами внутри.

— Ты… убил… моих… братьев… — с трудом произнёс человек.

Я сразу понял, что он говорит о банде байкеров.

— Они первые напали на деревню, — пожал плечами я.

— Ты… стрелял… им… спины! — он яростно смотрел на меня, а на его руках начали удлиняться ногти. Это что ещё за фигня? Неужто оборотень? А ведь у меня и серебра-то с собой нет.

— Так их было много, выбора у меня особо и не…

Договорить мне не дал ближайший волк, который молниеносно ринулся на меня, целясь в горло. Я на одних рефлексах включил ускорение сознания и влил силу в ноги. Рывок, и первый лишился половины черепа. После чего началась резня.

Всё это время вожак с маугли стояли и смотрели, как я уничтожаю волков, не пытаясь вмешаться и спасти собратьев.

Хотя, могли ли они? Я ощущал как уже не тепло, но настоящий жар бушевал внутри, требуя выхода. Я был всесилен. В какой-то момент даже сам не заметил, как засмеялся, с лёгкостью отсекая сначала лапы, а потом и голову очередному матёрому хищнику.

Когда на поляне остались лишь я, вожак и «маугли», я радостно оскалился, будто тоже стал одним из волков. Адреналин и ощущение всемогущества пьянили, поэтому я так же рывком ринулся на врагов.

* * *

Багратион наблюдал за боем и мрачнел с каждой секундой всё сильнее и сильнее. И дело было не в том, что молодой ученик поддался порыву и потерял осторожность, и не в непонятной силе маугли, что никак не определялась опытным глазом.

Дело было в их спокойствии и безумной атаке остальных. Зверь чувствует того, кто сильнее и не стал бы бездумно нападать, если, конечно, не заражён бешенством или…

Глаза Багратиона расширились, и он на автомате разрядил ружьё по врагам, но было уже слишком поздно. Снаряд отскочил от проявившейся тонкой кроваво красной плёнки барьера.