Волки в городе
Шрифт:
Сразу же нам стало и ясно то, что действует Джуба не в одиночку — его активно поддержали некоторые восточные азиатские режимы, экономически зависимые от СНКР. Положение было тяжелым. С таким трудом достигнутый успех мог рухнуть как карточный домик в одночасье…
Усугублялась обстановка и тем, что правительственные средства массовой информации буквально захлебывались от восторга, при этой вываливая на головы простых людей тонны лжи о произошедшем. Так, они писали и говорили, что Джуба, якобы перешел на сторону властей и даже принял какую-то присягу. Это было наглой ложью, которую мы тут же попытались
Никакой кротов самозванцу был не нужен. Он хотел править сам, опираясь какое-то время на оружие союзников. Как стало известно позднее, Джуба рассчитывал на распад страны на отдельные территории, своего рода удельные княжества. При этом он активно подбивал других командиров поступать точно так же, как и он сам: провозглашать свою единоличную власть на подконтрольных территориях. Слава богу, этого не произошло.
Мы экстренно провели целый ряд совещаний и решили, что часть сил моего восточного фронта должны вернуться в тыл и попытаться подавить восстание. Это рушило все наши планы, но других вариантов не было. Параллельно начались переговоры с западными правительствами по вопросу оказания ими давления на союзников мятежников.
К концу сентября начались ожесточенные бои в Сибири. Сразу скажу, что помимо людей в них активное участие принимали волки, в первую очередь подразделения, воспитанные Мишиной. Они уже блестяще показали себя в период, который позже историки окрестили «Август волков», и теперь, закаленные в боях, рвали людей Джубы на куски. Своих волков у Джубы практически не было. Они могли бы быть, если бы не мудрость отца Ильи, которые лично разработал и внедрил в жизнь идею о предоставлении волкам после победы автономии внутри нового государства. А что им мог предложить Джуба? На его стороне остались лишь самые отмороженные. А, значит, и самые опасные.
Сейчас недалеко от Томска построен мемориал. Это своего рода братская могила. В ней лежат и люди, и волки. Убитые, в основном, теми самыми отморозками.
Почти месяц мы вели позиционные бои, и только после того, как Джуба потерял поддержку своих союзников, нам удалось перейти в наступление. К этому времени мы провели серьезную разъяснительную работу среди населения, которыми день за днем объясняли, что его обманывают. Люди устали, они больше не хотели сражаться и нам приходилось прикладывать массу усилий, чтобы возвращать их в строй.
Некоторые наотрез отказывались. Именно тогда возникло то течение, которое сегодня известно в нашей стране как Партия неприсоединившихся. Демократическое общество позволяет им существовать, а мы не в праве осуждать тех, кто перешел в те дни на эти позиции и до сих придерживается их. Хотя лично мне они не очень понятны.
Неприсоединение означало отказ от поддержки как той, так и другой стороны. На практике это редко удавалось реализовать, но в теории это звучало именно так. Конечно, как только та или иная группа неприсоединившихся оказывалась на нашей территории, или на территории противника, так или иначе она начинала действовать в интересах новой власти. Но я хочу ответственно заявить (и, уверен, что лидеры Партии неприсоединившихся подтвердят мои слова): мы никого не принуждали. Принуждение в тех условиях означало для нас ослабление собственных позиций. Не хотели — не надо. Раньше, еще год назад, мы бы действовали
К середине ноября Джуба был окончательно разбит. Он пытался бежать в одно из ближневосточных государств, но был перехвачен почти у самой границы и расстрелян. Что же, такова участь предателей.
В декабре мы уже могли смело говорить, что с тыла, со стороны востока нам больше ничего не угрожает.
Наступила последняя военная зима. Холодная, суровая, по-настоящему русская. Я таких зим давненько не помнил. Морозы стояли чуть не под сорок градусов… В таких условиях об активных боевых действиях и помыслить было нельзя. Замерзали не только люди, но и техника.
Временным простоем воспользовались наши противники. Именно в эту последнюю зиму против нас было применено оружие последнего поколения с ядерными зарядами. Кротов шел ва-банк. Действительно, терять ему больше было нечего. Всем было очевидно, что с первой оттепелью партия буде сыграна. И он рискнул.
Локальные зоны заражения есть в нашей стране и сегодня. Их в разы меньше, чем могло бы быть. Благодаря американским противоракетным комплексам, стоящим и по сей день у западных границ России, большая часть ракет была сбита и рассеяна еще в воздухе. Кто бы мог подумать тогда, еще до Революции, что именно американские ракетные комплексы спасут Россию? Сколько копий было тогда сломано, сколько мнений схлестнулось? А история распорядилась иначе….
Весной мы перешли в наступление. Крыть режиму было просто не чем. В нашем распоряжении была вся страна — у них клочок территории….
Именно в эти дни совершил свое бегство из России Елагин. Мне почему-то хочется написать об этом. Не о том, что произошло с Кротовым или Ефимовым — об этом уже лучше и ярче меня рассказали другие. А я же хочу сказать несколько слов о генерале.
Почему именно о нем? Все просто: я хорошо знал этого человека. Причем в разных его ипостасях. И как большого начальника в МНБ, и как больного старика в подмосковном лесу, и как одного из командующих Армии Освобождения, а потом — и как предателя.
Елагина спасла его дочь, французская подданная. Именно она уговорила французские власти помочь Елагину покинуть Россию. И они сделали это. Конечно, в этой истории был серьезный политический подтекст. Европа как бы намекала нам, что да, она на нашей стороне, но не стоит забывать и о том, что мы теперь ей кое-что должны, а она будет действовать так, как сочтет нужным. Именно в этом был смысл вывоза генерала, а отнюдь не теплые чувства к нему со стороны европейской элиты.
Елагина тайно доставили в посольство Франции в Москве, а оттуда вывезли на освобожденные территории. Мы, естественно, ничего об этом не знали.
Оказавшись в Париже Елагин какое-то время молчал, видимо боялся, а потом начал выступать с политическими заявлениями, пытаясь обелить свое имя. Говорят, он даже написал что-то вроде мемуаров, но я их лично не видел. Хотя почитать было бы чертовки интересно….
Как я отношусь к поступку генерала? По-моему мнению, это было самое настоящее предательство. По натуре я не жестокий человек, я могу простить многие человеческие слабости, как я прощал их, например, своей жене… Но предательства я не смогу простить никогда.