Волки пустыни

Раков Николай Михайлович

— Приступаю.

— Поняла.

«Иногда незнание лучше, чем знание, — устало подумал Шаман. — Если бы мы подозревали, что здесь больше пятидесяти человек, то, возможно, на штурм бы и не решились».

— Командир, что делать с паралитиками. Насорили мы тут изрядно, а они тяжеловаты, — спросил Самум.

— Добавьте по дозе и закройте где-нибудь, чтобы под ногами не путались.

— Сделаем.

Шаман сосредоточился на мыслях об уходе с Сохара на транспортнике. Особых трудностей не предвиделось при условии невмешательства генерала, способного

поинтересоваться своим транспортом и связаться с кораблями на орбите. Но тут можно было рассчитывать на амбициозность гаюнов, занимавших высокое положение.

«Получила пешка приказ ждать, вот и жди до посинения и не смей побеспокоить, быстро в рядах десантников окажешься», — промелькнула успокоительная мысль.

— Командир, мы закончили приборку, — вывел из задумчивости рапорт Самума.

Шаман бросил взгляд на корабельные часы. С момента отдачи приказа о зачистке прошло сорок минут. Экраны демонстрировали полный порядок и даже грузовая аппарель была освобождена от броневика и герметически закрыта.

«Не слабо я выпал из обстановки», — осуждающе мелькнуло в голове.

— Поднимайтесь ко мне. Колдун, ты тоже, только смени коды на люках в машину.

— Командир, убраться бы надо, — проговорил Самум, проходя в рубку.

— Сложите их куда-нибудь, чтобы не мешали. Не выносил, потому что могут пригодиться.

Когда тела штурмана, пилота и радиста были уложены на пол, а убитый штурмовик вынесен из рубки, — расселись в кресла.

— Боря, когда ты шарахнул из пушки в грузовой отсек, ты о чем думал?

— Думал о том, что сигнальный снаряд распугает этих тараканов и позволит беспрепятственно начать проникновение дальше, согласно приказа.

— Сигнальный, говоришь. После твоего выстрела я почти умер. Стрелять-то хоть стоило. Там же их всего двое оставалось. Двоих я снял.

— Сам же иногда говоришь: «Думай лучше, копай глубже». Так вот в глубине трюма их еще человек двадцать было, а может, и больше. Сейчас уже не подсчитаешь точно, так как некоторых размазало. Но на меньше чем двадцать я не согласен.

— Подтверждаю, — прогудел Колдун.

— Сколько у нас пассажиров на борту?

— Мертвяков не знаю, а инвалидов-паралитиков двадцать вместе с твоими. Кстати, что у вас случилось с Сиреной. Выскочила, будто за ней Зыкыр гнался, а ты припоздал, да и стрельбу подняли.

— Моя вина, — ответил Шаман. — Штурмовик попался шустрый. А со стрельбой Сирена молодец. Там пушку снизу выкатили и нас на прицел.

Все немного помолчали, вновь перебирая моменты боя и прокручивая в головах полученную информацию.

— Если вопросов больше нет, начинаем предстартовую и поехали. Как бы генерал не узнал, что его личный транспорт угоняют. Самум, ты за штурмана и начинай готовиться к прыжку в пятый сектор. Колдун, давай к себе. Как там у нас с двигателями?

— Не поверишь. На этой коробке движки от эсминца. Если тихо уйти не удастся, они не раз вспотеют, пока будут за нами гоняться.

— Да. Хитрый нам кораблик попался. Сирена, осмотри

пост ведения стрельбы. Если до нее дойдет, то прикрыть нас сможешь только ты. Присматривай за камерами слежения, может, какая крыса где-то спряталась, но для начала пошарь на камбузе.

— Принеси и мне, пожалуйста, — с просящей миной на лице попросил Колдун, — а то до машины не дойду.

Когда девушка и инженер покинули рубку, Самум принялся за членов экипажа. Когда он определил, что капитан пришел в себя, он залепил ему крепкую пощечину.

— Не делай вид, что ты умнее, чем есть на самом деле, старик, — на чистом столичном диалекте проговорил психолог довольно пожилому гаюну. — Если хочешь жить, то ты должен нам помочь.

Пленник открыл глаза и огляделся.

— С чего это ты решил, проклятый солнечник, что я буду вам помогать?

Капитан сделал попытку приподняться, но после удара парализатора это ему не удалось и он стал ругаться.

Терпеливо выслушав несколько фраз, Самум слегка ударил его по горлу. Словесный поток тут же прекратился и гаюн начал усиленно кашлять.

— Бедняга еще не окончательно пришел в себя, — как бы извиняясь за свою грубость, проговорил диверсант. — Он еще не понял, что уже мертв.

— Ну что же, я умру как истинный солдат империи, — с трудом прохрипел капитан.

— Ты умрешь как предатель. Посмотри вон туда. — И Самум указал пальцем на один из экранов внешнего обзора, который демонстрировал группу понурых гаюнов в форме штурмовиков и членов экипажа. — Узнаешь, кого-нибудь? Вижу, узнаешь. Я отправлю тебя к ним. Насколько мне известны ваши порядки, весь твой экипаж уже должен быть расстрелян за измену. Ведь вы допустили захват своего корабля противником. А на Гаю расстреляют все ваши семьи.

Он замолчал, давая возможность капитану осознать сказанное, а потом продолжил:

— Мы не выбросили из корабля ни одного трупа. Для всех ты погиб смертью солдата, защищая империю. Честь и слава семье героя. Сейчас, разговаривая с тобой, я фактически пытаюсь спасти тебя и твою семью от смерти.

Капитан сник. Придя в себя после нападения, он не успел осознать, насколько резко изменилась его судьба. Доводы говорившего с ним диверсанта были действительно неоспоримы. Перспектива расстрела не вызывала сомнений. Дисциплина в его среде держалась на страхе и абсолютном повиновении.

— Что я должен делать?

— Ничего особенного, ты нам пригодишься как специалист. Только не вздумай шутить. Я хороший штурман, а мой напарник отличный пилот. Для начала сообщи нам как зовут твоего генерала и какое положение он занимает?

— Генерал Сан-Я, один из Шепчущих канцелярии самого императора.

— И что тут ищет этот шепчущий?

— Я слышал от охраны, что каких-то самых опасных и неуловимых диверсантов, угрожающих мощи империи.

— Так вот, старик, перед тобой двое из этих опасных и неуловимых. И мощь вашей империи что-то слабовата, если мы ей угрожаем. Пора переходить на сторону сильного.