Волки пустыни
Шрифт:
— Почему всегда, уроды, подобные вам, так любят задавать неудобные вопросы?
— Такие, как я, больше любят получать на эти вопросы ответы, — и с этими словами допрашивающий сделал два шага вперед и нанес мощный удар в живот Шамана.
Когда дыхание восстановилось, а боль стала не такой резкой, он обнаружил, что лежит в наручниках на песке, а рядом с ним сидит Сирена, запястья которой тоже окольцованы браслетами.
— Вы не ответили на мой вопрос, — улыбаясь, проговорил десантник. — А я очень не люблю задавать их дважды. Может, ваша партнерша
— Я все скажу, — проговорил Шаман и, перекатившись на бок, приблизился к девушке. Опираясь скованными впереди руками на ее плечо, он стал подниматься и тихо проговорил ей прямо в ухо:
— Замри.
Стоя к командиру штурмовиков спиной и разгибаясь, он правой рукой снял с левой кольцо и зажал его в кулаке.
— Вы хотите, чтобы я говорил при ваших людях? — спросил он, поворачиваясь.
— А почему бы и нет. Мне нечего от них скрывать.
— Но если я начну говорить о некой встрече, состоявшейся перед тем, как моя группа попала сюда, вам придется их убить.
Краем глаза он заметил, что у одного из штурмовиков забегали глаза, будто он искал для себя укрытие.
— Видите, — кивнул он в сторону. — Парень не сомневается, что может отправиться на небеса.
— Если ты сейчас не заткнешься, то я сам тебя туда быстро отправлю, — зло процедил сквозь зубы гаюн, раскрывая кобуру и доставая из нее бластер. — Я, кажется, вас недооценил, но это легко исправить.
Десантник не спускал глаз с Шамана, чего тот и добивался. Сделав вид, что испугался направленного на него ствола, приподняв к груди скованные руки и играя лицом, сделал несколько шагов в сторону и назад.
Рот садиста в форме ощерился злобной улыбкой, и он двинулся вперед. Жертва боялась. И это доставляло удовольствие.
В этот момент Шаман бросил кольцо себе под ноги и, на долю секунды опустив взгляд, прикрыл его подошвой ботинка.
— Мы, кажется, со страху начали что-то терять, — ехидно улыбаясь и поигрывая бластером, произнес десантник. — Живо два шага назад, или стреляю в ногу. — И он опустил ствол оружия.
Шаман подчинился.
Палач уверенно двинулся вперед и свободной от оружия рукой поднял из песка кольцо, но вдруг заорал диким голосом и выстрелил себе под ноги.
Диверсант был готов к произошедшему и видел все в мельчайших подробностях.
Как только пальцы врага сжали кольцо, и оно начало разгибаться, его левая стопа была в одно мгновение неестественно вывернута в противоположную от установленной природой сторону. Тело не успело даже качнуться, как палец надавил на спусковой крючок и заряд бластера ушел в песок. На этот раз неизвестная сила скрутила руку с оружием, вывернув ее из плеча. Десантник дико заорал, но крик оборвался, не добравшись до своего пика. В следующую долю секунды лицо десантника было повернуто в сторону спины.
Шаман медленно без резких движений стал опускаться на песок, не сделав даже попытки протянуть руку за бластером, лежащим у его ног.
Штурмовики, наоборот, стали выхватывать
Гаюн, сидевший на башне ближайшего броневика, схватился за рукоятки пулемета и успел дать одну очередь в то место на песке, где виднелся в лучах прожектора легкий след завихрения. Почти мгновенно его голова была повернута назад, будто он оглянулся, а тело безвольно упало на турель оружия.
Шаман лежал неподвижно, просматривая перед собой пространство сквозь неплотно прикрытые веки и стараясь унять учащенное биение сердца. Наверное, только он один осознавал в полной мере опасность, которую сам и выпустил на свободу.
В первую минуту только трое-четверо штурмовиков, видевших, как погиб их командир, были поражены страхом, но скорую расправу со вторым штурмовиком видели многие. Гаюны были хорошими солдатами, опасность только сплачивала их и добавляла упорства в достижении победы. Но это был не тот случай. Действующий против них противник был невидим. В ярких лучах прожекторов то одно, то другое тело взлетало в воздух, сворачивалось в дугу или превращалось в мягкую спираль, с отвратительным хлюпаньем падающую на песок. Сопротивление оказалось недолгим.
Сначала лопнул один прожектор, потом второй — и наступила тьма. Еще какое-то время издалека раздавались стрельба и крики, но вскоре и они прекратились.
Диверсант еще несколько минут полежал неподвижно, а потом медленно сел на песок и тихо позвал:
— Лена.
Ему ответила тишина, и он позвал громче:
— Сирена, отзовись, это я Шаман.
Он прекрасно помнил, где оставил девушку, и, не дождавшись ответа, на четвереньках пополз в том направлении. Тело девушки он узнал на ощупь, почувствовав под пальцами длинные волосы. От волнения зрение отказало, и он никак не мог рассмотреть, цела ли она. Скованные руки нащупали и рванули вниз язычок замка комбинезона, и его голова припала ухом к ее груди. Несколько секунд он ничего не слышал, но потом уловил медленные ритмичные удары. Девушка была жива, но находилась в глубоком обмороке. С облегчением разогнувшись, он сел рядом, положив скованные руки на колени.
— Ну и что это за шум вы тут устроили, — прозвучал из темноты спокойный голос Самума, и его фигура темным пятном обозначилась напротив.
— Где Колдун?
— Осматривает трофеи. Не осталось ли где какой крысы.
— Посмотри девчонку. Кажется, ничего страшного.
— В порядке, — через несколько секунд раздалось за спиной.
Послышался легкий стон и уверенный голос врача:
— Полежи. Все уже закончилось.
Потом послышалось испуганное: