Шрифт:
Text: Sasa Stanisic
Illustrations: Regina Kehn
Посвящается Фло
I. Почему в лесных рекламных проспектах нет заноз и клещей?
Мы с мамой делаем салат. Я люблю делать с мамой салат: тогда мы говорим только о салате, ни на что не отвлекаясь.
Но сегодня все
– Кстати, – говорит мама, чистя чеснок, – я записала тебя в летний лагерь.
– Шутить изволите? – произношу я в огурец, как в микрофон, и сую огуречный микрофон ей под нос для ответа.
– В первую неделю каникул. Отпуск мне в это время не дадут. Подай, пожалуйста, давилку для чеснока.
– Достопочтенная публика, – обращаюсь я к помидорам, – чесночная дама не шутит. – Я протягиваю ей давилку, тоже решив отнестись к делу серьезно. – Я мог бы поехать к бабушке, – предлагаю я.
– Бабушка на курсах рисования в Маленте. – Мама с сильным нажимом выдавливает чеснок в соус. – К тому же тебе не повредит немного побыть на природе.
– На природе? Мне? Мам, мы же не первый день знакомы!
– А вечера у костра, картошка в фольге на углях?
– А дым в глаза, обожженный язык? И вообще – нет костра печальнее того, где печется картошка в фольге!
– Послушай, – говорит мама, глядя на меня, – это всего на неделю. Лагерь посреди леса, и…
– Посреди леса? В лес я ни ногой.
– Почти все твои одноклассники туда поедут.
– Почти все одноклассники мне до лампочки.
– За неделю все может измениться.
– Зачем мне что-то менять?
Мама достает из кармана фартука яркую брошюру с заголовком «Лесные приключения». На обложке – фото нескольких хижин на поляне.
– Смотри, какие красивые деревья, – говорит мама.
– Деревья мне нравятся только в виде шкафов.
Мама отбрасывает тыльной стороной ладони прядь волос со лба. Жест предельной усталости.
Я вздыхаю и открываю брошюру. Лес в ней словно пропылесосили, а трава на поляне как причесанная. Готов поспорить – перед фотосессией хижины специально отдраили. Если не знать, как на самом деле коварны леса, из-за таких брошюр они могут показаться вполне безобидными.
Ни крапивы, ни колючих зарослей – одно слово «заросли» чего стоит!
И насекомых тоже не видать – ни клещей, ни комаров. А хуже комаров ничего нет. Как-то раз социологи опросили тысячу человек, какой вид те обрекли бы на вымирание, а теперь угадай, какое место заняли комары?
Правильно.
Я отдаю маме брошюру:
– Прости, но это не для меня.
– Прости, но это не обсуждается. Оливковое масло, пожалуйста.
– Но мы ведь договаривались обсуждать решения, которые касаются меня.
– Это решение касается прежде всего меня, – тихо говорит мама, обращаясь больше к соусу для салата, чем ко мне. – Выбирай: либо лесной лагерь, либо школьный.
Железный аргумент. Она знает, что я терпеть не могу школьный лагерь. Воспитатели с отстойной зарплатой выдумывают отстойные развлечения для группы отстойных подростков, которым пришлось остаться дома, потому что их родителям не дают отпуск или он им не по карману. Сущий ад. Прошлым летом нас в первый же день заставили выбирать между «поделками из папье-маше» и «потехами в школьном саду»: чего-то там копать, поливать
Мама режет зеленый лук.
– У меня тоже есть планы. Ты ведь знаешь, как это все… – добавляет она таким тоном, будто жалеет лук.
Знаю, конечно. С тех пор как мы остались вдвоем, мама вкалывает как проклятая. Времени и сил на себя у нее мало.
Я не возражаю, что у нее свои планы – без меня. Со мной и правда непросто. Недавно я пытался высушить в тостере футболку.
– Дай-ка взгляну еще разок, – говорю я, показывая на брошюру, будто что-то в ней и впрямь может меня заинтересовать.
II. Сбиваться в группки и перемывать другим косточки
Разумеется, отъезд назначен на такое раннее время, когда за все, кроме сна, стоило бы наказывать. Место встречи – серая автобусная стоянка на серой окраине. Да, мне предстоит триста километров трястись в душном автобусе в обществе сорока ровесников. Надеюсь, пакетов для укачивания хватит на всех.
Увы, мама оказалась права: почти все из нашей параллели захотели в лес – что за молодежь пошла! Не поехали только Амир, Эсет и Озлем – небось, чиллят в Турции у бабушек и дедушек. И еще кое-кто из богатеньких отправился на дорогие курорты играть в теннис с себе подобными.
Даже Йорг тут. У него тоже сто процентов не было выбора. Я правда не могу себе представить, чтобы Йорг и на каникулах добровольно проводил время с нами. Стоит, как всегда, в сторонке. Интересно, он хоть раз был в лесу? Отец подтягивает ему лямки на сером потертом рюкзаке – слишком маленьком на вид, да еще с какими-то стремными значками. Обнимаются на прощание и обмениваются сложным рукопожатием. Улыбаются друг другу. Как трогательно.
А так всё, как в школе, – сплошные группки: паиньки, геймеры, спортсмены, отличники, любительницы лошадей.
И Марко с двумя дружками – близнецами Дрешке. Уж очень они веселые – не к добру. Нарочито громко смеются, а притворный смех – самый противный.
Что это они там творят с шинами? Эй, я не хочу погибнуть в автобусе из-за идиотов в одинаковых стеганых жилетках! А, кажется, просто выцарапывают на колесных дисках всякие гадости. Наверное, про девчонок. Или про Йорга.
Родители тоже разбились на группы и ждут, когда мы тронемся. Родители-иностранцы стоят вместе, «зеленые» передают по кругу контейнер с редиской, а любителей активного отдыха легко узнать по курткам со светоотражающими элементами. Эти бы явно не отказались поехать с нами – родители и их куртки. Родители Марко и его дружков тоже приятели, и смеются они не менее громко.