Волк
Шрифт:
Да, так оно и было. Именно так. Прямо здесь. Мой оргазм. После того, что казалось бесконечной игрой в «держись подальше», я почувствовала, что он становится ближе, становится сильнее.
Со стоном я нашла его темп, толкая бедра вниз, когда он толкался вверх, принимая его так глубоко, как позволяло мое тело каждый раз.
— Волк, я… — всхлипнула я, сбиваясь с темпа и не двигаясь, пока он доводил меня до финиша.
— Давай, — потребовал он, толкаясь глубже, когда мои стенки сжались вокруг него. Мои руки превратились в желе, и я со стоном приземлилась на его грудь, все мое тело напряглось
Он все еще лежал подо мной, одна рука тяжело лежала на моей заднице, другая вяло держала мою шею.
Я медленно опустилась вниз. Дрожь прекратилась, дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось. Мой мозг, казалось, последним вернулся домой, чувствуя себя затуманенным дофамином от оргазма. Вся тяжесть того, что я сделала, легла на меня, и я почувствовала, что улыбаюсь ему в грудь.
Я не могла понять, но я что-то упустила.
Мне не понадобилось полтора часа борьбы, чтобы избавиться от гнева и беспокойства, которые я обычно носила с собой. Нет, мне просто нужно было хорошенько покувыркаться на сеновале. Каждый дюйм моего тела ощущался усталым и тяжелым. Удовлетворенным. Я почувствовала удовлетворение. И безопасность. Когда он все еще был внутри меня, когда он обнимал меня, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Непрошеные слезы жгли мне глаза.
— Господи Иисусе, — пробормотала я ему в грудь.
Все его тело напряглось подо мной. — Что? — спросил он, положив руки мне на плечи и подталкивая вверх, как будто я ничего не весила. Что я и сделала. Мои руки легли ему на грудь, чтобы поднять мой вес, и его руки сразу же потянулись к моим щекам и смахнули слезы. — Джейни… — сказал он глубоким и озабоченным голосом.
— Боже, я веду себя как девчонка, — сказала я, сморщив лицо, отчего слезы полились еще сильнее.
— Ты и есть девчонка, — сказал он, улыбнувшись мне, словно не понимая.
— Да, но я не девочка. Блин! — прорычала я, откидываясь на лодыжки и вытирая щеки. — Не успеешь оглянуться, как я уже буду плакать над гребаными поздравительными открытками и прочим дерьмом, — я почувствовала, как его грудь начала трястись подо мной, и попыталась бросить на него жесткий взгляд, что, было невозможно, когда ты все еще плачешь. — Это совсем не смешно!
— Да, это так, — возразил он с улыбкой, прежде чем принять сидячее положение, одной рукой обхватив моё бедро, а другой обхватив мою челюсть. — Со мной, — мягко начал он, — ты можешь быть девчонкой.
— Хорошо. Но тебе нельзя никому говорить, — возразила я, отодвигаясь от него и падая спиной на кровать. — Или я накачаю твой утренний кофе снотворным и, пока ты будешь в отключке, сбрею тебе бороду. Понял?
Он все еще смеялся, придвигаясь ко мне, чтобы запечатлеть жесткий поцелуй на моих губах. — Понял, — согласился он, направляясь в ванную.
— Я серьезно. Чик-чик! Прощай горный человек!
— Услышал, — сказал он, выходя из ванной, все еще восхитительно голый, и потянулся ко мне, подложив
— Ты же не думаешь, что я это не сделаю.
Он повернул голову и посмотрел на мой профиль. — Тебе нравится моя борода.
Да, в этом он был прав.
Глава 17
Детектив Коллингс
— Тело в морге, — сказал новичок. Не поднимая глаз, детектив Коллингс видел, что он чуть не обмочился от возбуждения. О, снова стать молодым!
— Что еще нового?
— Только что звонил доктор Фентон. Сказал, что это не просто тело.
— Неизвестность убивает меня, — произнес он глухо. Он не хотел делать ненужную поездку в этот гребаный морг. Он хотел закончить свою гору бумаг где-нибудь до девяти вечера и уже вернуться домой. Не то чтобы ему было куда возвращаться, но это не имело значения.
— Лекс Кит.
Если и было какое-то имя, которое Марко мог произнести, чтобы заинтересовать Коллингса, то именно это. Он резко вскинул голову. — Он уверен?
— Уверен. Но он хочет, чтобы мы спустились.
— Почему?
— Не сказал, но давай, это Лекс Кит. Любопытно посмотреть, как кто-то наконец прикончил его.
Да, и Коллингсу тоже.
Он вздохнул, убрал документы, схватил пистолет и значок и последовал за новичком к служебному лифту.
Коллингс ненавидел морг. Он представлял себе, что это не совсем то место, которое кому-то действительно нравится, за исключением, может быть, тех криминальных уродов, которые всегда пытаются проникнуть туда. Он как-то сказал им, что они должны стать полицейскими, чтобы видеть больше трупов. Иногда ему казалось, что он видит больше мертвых, чем живых: раздавленных рулем, вылетевших через лобовое стекло автомобиля, размазанных по земле после прыжка, передозированных в переулке, зарезанных за то, что перешагнули невидимую линию. Черт, если бы у него был доллар за каждое тело, которое он видел, он мог бы… блядь… убраться к чертовой матери из этого богом забытого города.
Новичок превратился в сгусток энергии, когда они прошли через офис и вошли в лифт, нажимая кнопку подвала.
Стены были стерильно-белыми, с царапинами на уровне бедер, там, где каталки царапали краску. Там было на двадцать градусов прохладнее, отчасти потому, что он был под землей, а наполовину потому, что они держали его холодным для трупов. Коллингс последовал за своим напарником через дверь в склеп, ожидая увидеть там Доктора Фентона, но вместо этого чуть не столкнулся с невысокой пышной блондинкой.
Она издала приглушенный визг, ее рука взлетела к груди поверх мятно-зеленого халата. — Черт. Извиняюсь. Я, э-э, не привыкла, чтобы здесь был кто-то живой, — пробормотала она, слабо улыбнувшись ему. — Я могу помочь вам?
— Детектив Коллингс, — сказал он, указывая на свой значок на поясе.
— Доктор Фентон ждет вас?
— Мне позвонили.
— Хорошо, я только схожу за ним… — Он не знал, нервничает ли она по какой-то причине или просто неуклюжа, но она врезалась прямо в тележку из нержавеющей стали, покрытую медицинскими инструментами, и отправила все, включая себя, в полет.