Волк

Диксон Гордон Руперт

– Ты долго ждал, Дикий Волк?
– спросил женский голос.
– Прости. Я возилась с другими приемышами.

Он встал, повернулся - и тогда увидел ее. По стандартам Высокородных она была небольшого роста - вероятно, не более пяти футов десяти дюймов. Ее кожа хоть и напоминала белизну оникса, как у принцессы Афуан, была тем не менее с небольшим коричневым оттенком, примерно так же, как кожа индейца по сравнению с кожей белого человека. Этот коричневый оттенок распространялся и на глаза, темно золотые с красными искорками, а не с желто-лимонными, как у Афуан. Лицо ее

тоже было не таким вытянутым как у принцессы, и подбородок был немного округл. Она улыбалась так, как никогда бы не позволила себе холодная Высокородная принцесса; и когда она улыбалась, маленькие лучики-морщинки появлялись на ее щеках и шли от линии носа. И, наконец, ее волосы, распущенные вниз по спине так же, как и у других Высокородных были с желтым оттенком, а не чисто белыми, и лежали они не прямо, а завивались и спускались густыми локонами.

Улыбка ее внезапно исчезла и лицо потемнело от прилившей к нему крови. Да она просто покраснела, и Джим изумленно наблюдал за одной из Высокородных.

– Смотри на меня сколько хочешь!
– горячо сказала она.
– Мне нечего стыдиться!

– Стыдиться?
– спросил Джим.
– Но чего?

– То есть как...

Внезапно она замолчала.

Краска отхлынула от ее щек, и она с раскаянием взглянула на него.

– Извини. Ну, конечно, ведь ты - Дикий Волк. Ты ведь не заметил разницы, правда?

– Очевидно, нет, - сказал Джим.
– Но только потому, что я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она засмеялась - слегка печально, как ему показалось, и неожиданно потрепала его по руке легким, почти незаметным прикосновением.

– Скоро ты узнаешь, - сказала она, - даже если ты и Дикий Волк. Видишь ли, я регрессивна. Какой-то из моих генов оказался атавистичным. О, мои отец и мать были такими же Высокородными, как и все, не считая королевской линии, а Афуан никогда не выгонит меня из своего окружения. Но, с другой стороны, она никогда почти не обращает на меня никакого внимания. Вот я и вожусь для нее со всякими приемышами, и сейчас привела на корабль вас.

Она вновь взглянула на его два чемодана.

– Здесь твоя одежда и снаряжение?
– спросила она.
– Я устрою их для тебя.

В ту же секунду оба чемодана исчезли.

– Одну секундочку, - сказал Джим.

– Ты не хочешь, чтобы их сейчас убрали?
– спросила она несколько изумленно.

В ту же секунду оба чемодана вновь стояли у его ног.

– Да нет, - ответил Джим.
– Просто я должен захватить с собой еще кое-что. Я сказал Афуан, вашей принцессе, что мне понадобятся быки животные с которыми я устраиваю представления. В городе, в стойлах, стоят шесть этих животных. Она сказала, что я могу взять их с собой и велела мне передать тому, кто возьмет меня на борт корабля, что она дала мне на это свое разрешение.

– О!
– задумчиво произнесла девушка.
– Нет... Не надо рассказывать мне. Просто подумай, в каком месте города они находятся.

Джим вызвал в уме мысленную картину стойла, позади здания Земной Торговой делегации. Он почувствовал себя немного странно, как будто его мозг оголили

и коснулись легким перышком. Тут же он обнаружил себя вместе с девушкой у самого стойла, перед шестью большими клетками, в каждой из которых покоилось замороженное тело быка.

– Да, - задумчиво сказала девушка.

В ту же секунду они оказались совершенно в другом месте.

Они стояли в большом помещении с металлическими стенами, на полу которого размещались на равном друг от друга расстоянии разнообразные ящики и аккуратно сложенные предметы. Джим нахмурился. Температура комнаты была довольно высокой, градусов двадцать.

– Эти животные заморожены, - сказал он девушке.
– И они должны оставаться...

– О, не беспокойся об этом, - прервала она его. Затем она улыбнулась ему, отчасти извиняясь за то, что перебила его.
– Ровным счетом ничего не случится. Я оставила задание механизмам корабля.

Ее улыбка стала еще шире.

– Подойди, - сказала она.
– Протяни руку и убедись.

Джим протянул руку к ближайшей клетке. Никакого изменения температуры не было заметно до тех пор, пока он не прикоснулся к самой клетке; затем внезапно он почувствовал, как его руку пронзает холод. Этот холод, он знал, не мог исходить от клеток, так как они были великолепно изолированы. Он отдернул руку.

– Понятно, - сказал он девушке.
– Хорошо. Я не буду беспокоиться о своих быках.

– Ладно, - ответила она.

В ту же секунду они оказались где-то еще.

Не в яйцеобразной комнате, а в другой, большой и просторной, одна сторона которой, казалось, была сделана из стекла, так что был виден пляж и прилив на океанском побережье, расстилавшемся до самого горизонта. Но вид океана на борту звездолета был не более ошеломляющим, чем зрелище остальных предметов в этой комнате со стеклянной стеной.

Здесь находились самые разнообразные создания - от маленькой рыжей белочки до неизвестного высокого и покрытого мехом зверя, явно более высокоразвитого, чем обезьяна, но все же еще не человека.

– Это остальные мои приемыши, - услышал он у своего локтя голос девушки, и посмотрел в ее улыбающееся лицо.

– То есть, конечно, они принадлежат Афуан. Те, за которыми я ухаживаю для нее. Вот это...
– Она остановилась приласкать маленькую рыжую белочку, которая изогнулась под ее рукой, как довольная кошка. Ни она, да и ни одно из прочих животных здесь не было привязано или посажено на цепь. И тем не менее, держались они друг от друга на расстоянии.

– Вот это, - повторила девушка, - ифни...

Внезапно она замолчала и даже подскочила на месте.

– Извини, Дикий Волк, - сказала она, - у тебя ведь тоже должно быть имя. Как тебя зовут?

– Джеймс Кейл, - ответил он.
– Зови меня Джим.

– Джим, - повторила она, склонив голову на бок и пытаясь правильно произнести его имя. На языке Империи звук "эм" звучал длинно, так что краткая форма от полного имени "Джеймс" получилась у нее более музыкально, чем если бы ее произнесли на английском.

– А как твое имя?
– спросил у нее Джим.