Волк Севера

Гамильтон Дункан M.

'Мне жаль,' сказала она. Я не знала, что делать, когда уезжала. Ты сын Первого Воина, а я всего лишь дочь копьеносца. Я не видела счастливого конца, поэтому ушла — а когда ушла, разорвать связь показалось самым простым выходом для нас обоих. Вот почему я не писала и не приезжала".

'Я никогда не хотел этого', - сказал Вулфрик.

Полагаю, ты скоро обручишься со Сван". Она принужденно улыбнулась. 'Даже женишься, теперь, когда ты завершил паломничество'. Она попыталась вернуть свою руку, но Вулфрик крепко сжал ее.

Сван не имеет для меня значения, и я знаю, что

не имею значения для нее. Она была бы так же счастлива с Роалом, Фарлофом или любым другим достойным воином, как и со мной. Ей нужен не человек, а только статус. А она — не тот человек, который нужен мне".

Адалхаид улыбнулась. Он поцеловал ее.

Это чушь!" — сказал мужчина, его голос был невнятным.

Расказчик поднял бровь. 'Правда? Как это?

'Ульфир Кровавый спал с дюжиной северных девиц за ночь. Это всем известно. Он бы в мгновение ока переспал с этой белокурой ледяной королевой. И еще с сотней других. Такого мужчину не удержать одной женщиной". Он огляделся, но не нашел поддержки, на которую рассчитывал. Только молчание.

"Любой идиот может уложить в постель дюжину девок за ночь, если только у него лицо как у статуи или кошелек размером с корову", — сказал рассказчик под приглушенный смех и молчание мужчины. 'Только очень особенный тип мужчин может любить одну женщину, исключая всех остальных. Исключить все остальное. Носить память о ней через полмира и обратно, зная, что смерть — это, скорее всего, все, что его ждет". Он сделал паузу, чисто для эффекта. 'Действительно, очень особый тип мужчин'.

Лицо Вульфрика все еще покалывало от поцелуя, когда Френа ввела Белгара в дом. Вулфрик сидел в кресле отца и думал об Адалхаид — и, что тревожило, о том, что его нутро стало мягче, чем когда-либо. Слишком много отдыха и слишком много еды. Опека, которую он получал во время выздоровления, имела свои недостатки. Его легко было исправить, и откладывать это на потом было ни к чему. С тем настроением, в котором он находился, он верил, что может с легкостью добиться чего угодно, ведь он чувствовал себя так, словно выиграл величайший приз из всех существующих.

Ты хорошо выглядишь, мальчик. Как ты себя чувствуешь? сказал Белгар, садясь напротив Вульфрика.

'Намного лучше', - сказал он.

Белгар кивнул. Я рад это слышать. У тебя не будет возможности отдохнуть подольше. Мы потеряли несколько голов скота".

"Много? Вулфрик почувствовал вспышку волнения и страха.

Несколько. Мы должны показать, что у нас есть воины. Продемонстрировать силу, пусть и небольшую. Пусть все знают, что мы позаботимся о том, что принадлежит нам. Что они прольют кровь за это, если попытаются снова. Совет решил послать вас в поход".

Казалось, день будет идти своим чередом. Вульфрик

пожалел, что осталось так мало. Когда мы отправляемся?

План такой: выехать завтра утром, доехать до зимних пастбищ и вернуться обратно. Оставь много явных следов, пусть все знают, что здесь есть воины. Я поеду с тобой, как и еще один член совета". Лицо Белгара исказилось, словно он почуял что-то недоброе. 'Теперь, когда у них есть право голоса в управлении делами, они хотят иметь свой собственный набор глаз на все происходящее, так что нам придется нянчиться с одним из них'.

Невозможно было ошибиться, кто такие "они". Вульфрик не мог отделаться от ощущения, что Белгар отчасти был причиной его собственного недовольства, но он согласился, что альтернативы не было. Они все еще были далеки от безопасности, а помощь требовалась со всех сторон.

'Нелепая идея', - сказал Белгар. Надо оставить его там, пусть сам найдет дорогу домой. Это научит их не вмешиваться в то, что им не подвластно".

'Кто пойдет с нами?'

'Они еще не решили. Теперь, когда люди действительно слушают болтовню, которая вылетает из их уст, они не могут заткнуть их и спорят по любому поводу. Я думаю, они примут решение к завтрашнему утру. Так или иначе, будьте готовы выехать к рассвету. Мы вернемся к ночи, так что тебе не придется собирать вещи".

Белгар оставил Вульфрика обдумывать ситуацию. То, что Белгар сожалел о приглашении новых членов совета в Большой зал, было очевидно, но столь же очевидно было и то, что сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Попытка изгнать их привела бы к расколу деревни. Это было единственное, что удерживало ее вместе, что бы ни говорили старшие воины. Вульфрику пришло в голову, что ни о нем, ни о других новых воинах, введенных в совет, не упоминалось. Он задался вопросом, будет ли это когда-нибудь.

31

Смена означала, что время бездействия закончилось. Хотя они могли стать рутиной, это был его первый настоящий поход, и все в нем было новым. Ему нужно было решить, что взять с собой, и, что еще важнее, купить себе новый меч.

У него был комплект тренировочных доспехов; дешевый, грубо изготовленный металл защищал от ударов тупого тренировочного оружия, но против стрел и клинков с острыми краями его шансы были невелики. После этого нужно было подумать об оружии. В крайнем случае подойдет меч — налетчики не носят полных боевых доспехов, — но копье тоже было хорошей идеей. Все знали, что он неопытен, и он не хотел подчеркивать этот факт ошибками, которых можно было избежать.

Не понадобилось много времени, чтобы навлечь на себя гнев матери из-за шума, который он поднял в своих поисках. Она провела его через весь дом к большому шкафу с тем терпением, которого ей всегда хватало, когда он капризничал в детстве. Внутри стоял манекен, покрытый тяжелой промасленной тканью. Она отдернула ткань, чтобы показать запасной комплект его отца.

Я подогнала его по размеру, когда ты выздоравливал. Кузнец сказал, что его нужно еще немного подправить, но он должен послужить тебе, пока у тебя не будет времени на переделку. Надеюсь, он подойдет".