Волк равнин
Шрифт:
— Мы победили их! — взревел он.
И его люди отозвались криками, увидев, что предводитель снова с ними. Они устали, но черпали силу в его присутствии, и кровопролитие продолжилось. Тэмучжин скользкими от крови пальцами схватил рог и протрубил три раза, приказывая окружить врага. На полированной поверхности остался кровавый след от руки, но он не заметил этого, следя, как Хачиун и Илак двинулись вперед. Колчаны уже опустели, но мечи еще взлетали в воздух, и татары наконец сломались и бросились по юртам, прежде чем их успели полностью окружить. Тэмучжин увидел, что они готовятся принять
Люди его помчались следом, и он протрубил, чтобы приостановить атаку. Воины пошли, ступая по трупам, к татарским юртам. Уцелевших осталось не более двух сотен. Теперь Тэмучжин их не боялся. Он досадовал, что люди Илака увлеклись добиванием врагов и не услышали сигнала. На мгновение он решил было так: пусть в одиночку разбираются с воинами и юртами, но не мог допустить, чтобы Илак погиб так легко. У татар есть луки и стрелы. Любой, кто бросится на них, встретится лицом к лицу со смертоносной бурей. Может быть, Илак и прав, что не затягивает дело. Тэмучжин стиснул челюсти и дунул один раз в рог, приказывая наступать. Тронулся вперед, ломая кости павших.
Со стороны юрт вылетел неровный залп. Некоторые стрелы, пущенные женскими руками, не достигли цели, но другим хватило мощи поразить упоенных победой воинов. Тэмучжин слышал, как бойцы ахали и подгоняли коней, спешивались и подбегали к юртам. Их не останавливали свистевшие мимо стрелы. Лишь попадая в железную чешую, стрелы заставляли людей спотыкаться. Тэмучжин наклонился вперед, навстречу ветру, и направился к юртам, где предстояло закончить начатое.
Когда все было кончено, место последней обороны татар можно было определить по грудам трупов. Враги держались, пока Хасар со своими всадниками не прорубился сквозь них. Тэмучжин стоял и смотрел, как воины трех племен роются в повозках в поисках добра, снова действуя заодно. Они сражались плечом к плечу и вместе одержали победу, и Тэмучжин считал, что теперь не так просто им будет вернуться к прежнему недоверию. По крайней мере, недоверию к тем людям, которых они узнали в бою.
Тэмучжин устало спешился и поморщился, дернув за завязки, крепившие к доспехам нагрудную пластину. С десяток железных чешуек было сорвано, многие из уцелевших погнулись. Из пластины торчали три стрелы: две свисали вниз, а одна стояла торчком. Он хотел вытащить ее. Однако оказалось, что снять пластину не так-то просто. Когда Тэмучжин тащил ее, в мускулах что-то вращалось, вызывая волну головокружительной боли.
— Давай помогу, — послышался рядом голос Тэмуге.
Но Тэмучжин отмахнулся от младшего брата. Сейчас ему было не до разговоров. Боевая горячка начала проходить, и он стал чувствовать все ушибы и раны, которых не заметил в пылу сражения. Ему больше всего на свете хотелось сбросить доспехи и посидеть, но те висели на нем как прибитые.
Тэмуге подошел поближе. Тэмучжин не обратил на него внимания, однако младший брат стал прощупывать пробитую пластину и вонзившуюся в нее стрелу, которая поднималась и опускалась в такт дыханию.
— Глубоко войти не могла, — бормотал Тэмуге. — Если бы ты постоял, не дергаясь, я бы ее вытащил.
— Так вынимай, — отозвался Тэмучжин — ему стало все безразлично.
Он
— Чуть глубже — и тебе пришел бы конец. Судя по всему, получится вытащить.
— Ты видел, как это делается? — спросил Тэмучжин, глядя на него сверху вниз. — Ее надо повернуть, чтобы она вышла.
К его удивлению, Тэмуге усмехнулся:
— Я знаю. Она застряла в шелке. Просто стой и не дергайся.
Глубоко вздохнув, Тэмуге крепко взялся за скользкое деревянное древко, вцепился ногтями в дерево, чтобы получше дернуть. Тэмучжин заворчал от боли — это шевельнулся наконечник стрелы. Грудь его невольно содрогнулась — так лошадь отряхается от мух.
— В другую сторону, — бросил он.
Тэмуге покраснел.
— Да я уже вытащил, — сказал он.
Тэмучжин почувствовал, как расслабились мускулы. Стрела, когда ее вытаскивал Тэмуге, повернулась в теле. Она вращалась и в полете, и Тэмуге умелыми пальцами повернул ее против движения, и она легко вышла, а за нею из раны вытекло немного густеющей крови.
— Зажми ее чем-нибудь ненадолго, — посоветовал Тэмуге. В голосе его слышалось тихое торжество. Тэмучжин склонился и похлопал его по плечу.
— У тебя верная рука, — произнес он.
— Стрела торчала не во мне, — пожал плечами Тэмуге. — Иначе я плакал бы как ребенок.
— Нет, ты не стал бы плакать, — сказал Тэмучжин.
Он протянул руку, обнял брата, затем поднял голову и посмотрел на воинов. Вдруг выражение его лица резко изменилось, и Тэмуге обернулся, чтобы понять, что такое увидел старший брат.
На татарской повозке с бурдюком арака в одной руке и с окровавленным мечом в другой стоял Илак. Даже издалека он казался полным сил и страшным. От этого зрелища тело Тэмучжина вновь наполнилось силой, усталость вмиг исчезла. Тэмуге смотрел, как Илак раздает приказы своим Волкам.
— Я не помню его, — пробормотал Тэмуге, опустив взгляд на окровавленную траву. — Я все пытаюсь, но это было так давно…
— Только не для меня, — отрезал Тэмучжин. — Каждую ночь вижу во сне его рожу. — Он медленно обнажил меч, и Тэмуге повернулся к нему, напуганный выражением его лица. Они слышали смех вокруг повозок, слышали, как кто-то славит Илака.
— Подожди, отдохни сначала, — проговорил Тэмуге. — Хоть рана и неглубокая, ты ослабеешь от нее!
— Нет. Час настал, — ответил Тэмучжин и шагнул вперед.
Тэмуге чуть было не пошел за ним, но увидел, как переглянулись Хасар с Хачиуном и приблизился к братьям. Тэмуге не хотел видеть еще одну смерть. Мысль о том, что Тэмучжина могут убить, была невыносима. Страх свел внутренности, голова закружилась. Если Илак победит в поединке, они потеряют все, чего достигли. Тэмуге смотрел, каким твердым шагом уходит Тэмучжин, и вдруг осознал, что должен быть с ним. Все они — сыновья Есугэя. Настал час расплаты. Он сделал один нерешительный шаг, еще один, а после поспешил за братом.