Волхв
Шрифт:
— Спасибо за умное слово, учитель, — Тихомир довел старого волхва до его дома, завел, усадил на лавку, а сам пошел домой, раздумывая над тем, что сегодня произошло. А на самом деле хороших событий было два, одно он себе учеников нашел, а второе сам кое-что понял. В любом случае сегодняшний день прошел не зря, не просто так, так и сумеет подняться выше, может и учителя догонит…
Только прошел недалеко, вдруг почувствовал на себе чужой хмурый взгляд, а потом и увидел, как к нему рука чужая протянулась, ударил сразу, не раздумывая, отбросил ворога с темной аурой,
Буров проснулся и замотал головой. Опять странный сон. Он явно что-то значит, но что? Тут он заметил, что рядом стоит Серый и озадаченно смотрит на него.
— Тебе чего, Сергей? — спросил Тихомир. — Что хочешь?
— Ты меня сейчас чем долбанул? — спросил Серый, ощупывая лицо. — Я к тебе только подходить, а ты руку выкинул вперед, и меня на пару метров назад отбросило. Ты мне словно по морде дал, да хорошо так, от души врезал, но не руками, а чем-то другим.
— Тебе ответ нужен или морду починить? — спросил Буров, виновато улыбнувшись, получалось, что он этого парня во сне почуял, да и ударил не за что. — Решай только быстрее. Решение правильное только одно.
— Тогда морду чини, — серьезно сказал Сергей. — А то у меня голова сроду никогда не болела, а сейчас чувствую, в ней что-то не так стало.
— Думаешь, какая мысль появилась? — серьезно спросил Тихомир. — Или сотрясение?
— Насчет мыслей бог миловал, я не интеллигент какой, кому угодно могу рожу начистить, это у меня не заржавеет, — ответил Серый. — А вот сотрясение черепа вполне может быть, череп же кость?
— Это да, кость, причем не мозговая, — Буров закрыл глаза, мысленно потянулся к Сергею, прошел по его телу и обнаружил в голове серую муть, которая появляется после ментального удара. Получается, что действительно парня двинул спросонья, когда тот подошел на опасное расстояние. Но это не беда, мелочь, минутное дело. Тихомир прочистил мозг, заодно и пробежался по всему телу, напоследок наполнив его энергией. — Дай пару минут.
— Уважаю, — проговорил Серый. — Сразу все прошло, и легкость какая-то в теле появилась. Не зря про тебя говорят, что ты знахарь хороший. Идем в столовую, там все собрались, без тебя не начинают, ужин сегодня вегетарианский в твою честь. Хорошо, что нам охране отдельно сервировали, там мясо, мы без него не можем. Как ты на одной траве живешь, не понимаю, хоть вроде не баран…
— Это дело привычки, — пожал плечами Тихомир. — Переходишь на травы, крупы и чувствовать себя начинаешь лучше. Если поговоришь со знающими людьми, то узнаешь, что все, кто серьезно занимается силовыми единоборствами, мясо не едят, поскольку оно слишком много времени и энергии требует на переработку, а травка и крупы усваиваются сразу. Никто из сильных мировых бойцов мясо не ест, кушают только рис с овощами, и полезно, и силу восстанавливает быстро.
— Правда? — Сергей задумался. — Этого я не знал, но без мяса все равно не смогу. Привычка, наверное. Пошли?
В столовой его уже ждали, на столе стояла изящная фарфоровая посуда, было выставлено много салатов, рис с овощами и большой кувшин с апельсиновым соком. Линев был тоже здесь. Настя ела
— Паспорта у меня в кармане. Ты оказался прав, странник, можно такое делать, хоть и опасаются, что двойников обнаружат, а по паспортам изготовителей найдут, пришлось уговаривать. Да и выйти на этих людей оказалось очень трудно, если бы не губернаторский статус, который у меня еще остался, то ничего бы не получилось, никто бы со мной и разговаривать не стал. В общем, все нормально. Остальное тоже сделал. Похороны Николая Петровича завтра, твои тоже.
— Чьи похороны?! — недоуменно спросила Антонина Петровна. — Объяснитесь, сударь, а то нам с Настей непонятно. Невежливо разговаривать на тему, которая неизвестна другим.
— Сейчас расскажу, — Линев позвонил в колокольчик и у появившейся горничной попросил кофе. — Дело в том, что по приезду в наш город на странника было произведено покушение, правда, убили не его, а какого-то бомжа, вот мы и решили, что этим стоит воспользоваться. Завтра мы похороним пострадавшего случайно бездомного бродягу, но напишем на памятнике, что это странник, пусть все думают, что он погиб.
— А это правильно? — спросила старушка у Бурова. — Что подумают ваши родные? Не принесет ли это горе в вашу семью?
— Я не первый раз умираю, — ответил Тихомир. — У меня уже есть пара могил в этом мире, так что моей семье это нового горя не принесет. Да и семьи у меня давно уже нет. Так получилось, что однажды я умер и больше не возрождался, причем это устроило всех. Жена вышла снова замуж, и вполне счастлива, у дочери также все хорошо, с новым отчимом она подружилась, он ее любит, помогает. Мою могилку посещают, цветочки приносят, так что все сложилось наичудеснейшим образом. Оказывается, иногда, чтобы о тебе начали хорошо думать, нужно просто умереть.
— Но как вы сами живете с этим? — спросила Антонина Петровна. — Вы же теперь один?
— Нагие и одинокие приходим мы в изгнание. В темной утробе нашей матери мы не знаем ее лица; из тюрьмы ее плоти выходим мы в невыразимую глухую тюрьму мира, — грустно улыбнулся Буров. — У меня нет с этим никаких проблем. Я просто живу, и мне нравится это занятие, одному в наши времена выживать проще, к тому же мое занятие целителя не предполагает наличие семьи, слишком уж это опасное и непредсказуемое занятие.
— Опасно? — удивилась старушка. — Почему? Насколько я знаю, знахать, лекарь — это самая мирная профессия.
— Вы ошибаетесь, — мягко улыбнулся Тихомир. — Целители вообще долго не живут, барьер свыше шестидесяти лет преодолевают единицы. Слишком много энергии и сил приходится тратить на других, иногда даже залезаешь в свои резервы, а такое тело не прощает, поэтому знахари и лекари не бывают долгожителями. Да и в самой профессии немало подводных камней. Например, после лечения Насти на меня было уже совершено три покушения, догадываетесь почему?