Волхв
Шрифт:
— Угу.
— А жилище Чернобога на севере — его ветер злой, холодный, стужу зимой несет и ненастье летом.
— Потому-то ты на юге когда жил и служил там Белбогу?
Белогост на миг погрустнел, но тут же стряхнул с себя не подходящее случаю настроение:
— Так. На моей земле половецкой Белбогу наравне с Перуном и Сварогом требы клали на праздники славные.
— А кто такие половцы?
— Половцы? Да те же русичи. Сейчас их, как и ас-саков, казаками еще называют. Хотя казаками кого только не называют. И берендеев и клобуков… Суть-то один народ,
— А клобуки — это то, кто на голове клобуки носят? — перебил его парень.
— Да нет же. Клобуки — это народ. Так их прозвали, потому что они носили высокие острые шапки, похожие на клобуки. В древности их еще саки называли и скифы, и геты, и сарматы. А все одно — русичи. Только казаки — это лучшие из русичей. Бойцы от Бога. С мальства им науку воевать преподают и когда вырастают, они в бою поражений не знают. Победить их можно, как и всех остальных руссов, только хитростью или обманом.
— Это как?
— Да так. Сказку про колобка знаешь?
— Понятно, знаю.
— А смысл ее в чем, ведаешь?
— А какой там смысл может? Для детишек она.
— Не так то. Сказки русские — это тайная весть, скрытая в образах сказочных. Наши предки ее так вот нам передали, детям своим.
— А какая в колобке может быть весть? Катится себе колобок и катится.
— Я расскажу. А ты слушай внимательно.
В этот момент хлопнул дверью дед Несмеян. Ведун и парень обернулись на него. Старик поставил стопку чистых тарелок на стол и присел рядышком.
— Про что гутарите? Мне можно послухать?
— Светлый собирается сказку про колобка рассказывать.
— Про колобка? Отчего бы и не послушать, — он по одной перекинул ноги через скамейку и облокотился на стол.
— Так вот, — продолжил ведун. — Испекли колобок дед и бабка. Дед это, если принять за образ, сам Сварог, мир и народы сотворивший. А бабка — Лада-Богородица, супруга его. И вот испекла она колобок — коло — символ солнца, то есть сварганили они мир, солнечную систему. А у какого народа солнце — это главный податель жизни?
— У нас, вестимо.
— Точно, у нас. А точнее у всех, у кого прародителем Арий был. Покатился колобок по дороге. Первым попался ему заяц. Колобок от него ушел легко. Что такое заяц? Заяц — это слабость и трусость. Не подпустил к себе наш коло эти напасти. Остался сильным и смелым. Дальше на его пути волк, что значит хищная порода, злость и поедание соседей по жизненному пространству, по лесу. То есть потребность уничтожать других. И опять не открыл дорогу к своему сердцу этим порокам потомок ария. Потом навстречу ему медведь. Косолапый в сказке — это сила и мощь. Сила смертельного соперника, мощь врага. В честной битве наш предок отбил сильного ворога, как всегда, защитил Русь, сохранил свободу роду. После этого встречает колобок лису. С чем у нас дружит Патрикеевна?
— Ложь и хитрость, — догадался Горий.
— Верно. Вот видишь, уже
— Не, еще не могу. Говори ты.
— Сдался наш арий этим порокам. Слаб оказался против хитрости и лести. Окрутили они его, обманули и в полон взяли, — ведун изменился в лице. — И стал он не сын Божий, а раб Господа. И оттого все сегодняшние беды на Руси. Знаешь поговорку: «И в бедах люди живут, а в неправде пропадают?»
— Слышал.
— Это про нас — русичей. А ты говоришь, «для детишек».
— Вот оно как? — Несмеян почесал затылок. — А я и не догадывался. Так что все наши сказки такие мудреные? Или есть какие простые?
— Не все мудреные, как ты говоришь, но большинство. Особенно самые известные, детские. Что про путешествия за тридевять земель, про Ивана-дурака, да даже Курочка Ряба и та с таким глубоким смыслом, что представить, ежели не подготовлен, трудно. Да и не с одним.
— Расскажи, Светлый, — Гор подсел поближе и положил подбородок на кулак. — Интересно-то как.
Ведун хлопнул руками по коленям и поднялся:
— Расскажу, но не сейчас. Почивать пора. Солнце почти скрылось. А человек без светила, что корабль без правила. Тем более вставать раненько завтра.
Несмеян, покряхтывая, выбрался из-за стола. Гор нехотя встал следом:
— Может, посидим еще, погутарим?
— Все, спать! Давайте, до ветру и на боковую, — Белогост приблизился к божнице и проверил уровень масла в плошке. Потом достал бутылочку с полки и долил немного в посудину.
— Думаете, почему огонь обязательно должен гореть, пока хозяин дома находится? — ведун говорил, не ожидая ответа, будто сам с собой. — Потому как очистительный он, ярый. И не дает болезням всяким, мыслям злым да наговорам недобрым сюда проникнуть.
Ведун присел на лежак в углу горницы, покрытый соломой, не наклоняясь, стянул ногу об ногу сапоги и устало повалился на спину. Улеглись на разных лавках и дед с внуком.
Горию казалось, он только что заснул, а уже громкий голос Белогоста бьется в уши: «Подъем лежебоки». Парень с трудом разлепил веки. На соседнем лежаке уже сидел Несмеян и, щурясь, чесал грудь в разрез исподней рубахи. Горий глянул в окно — солнце еще не встало, но на дворе уже слегка посветлело.
— Зарю надо встречать за работой, — Ведун толкнул дверь и вышел, — жду вас на улице. Дед с внуком собрались быстро. Вместе встали перед домом и, дождавшись первого луча, прорезавшего сосновые враз заигравшие бликами, стволы, дружным «Ура» приветствовали встающее солнце. Первым к умывальнику подошел Белогост.
После недолгого завтрака, во время которого доели вчерашнее мясо и кашу, все разбрелись по двору. Горий отправился в мастерскую, Несмеян ухватил охапку сена и отправился в сарай, где обживался Трудень. Ведун проводил взглядом его спину и кинул крупную кость с лаптем вареного медвежьего мяса на конце активно вертевшему хвостом Бойке. Потом постоял еще немного и, сойдя с крыльца, направился за угол дома. Через несколько шагов он скрылся в лесу. Куда он пошел, дед с внуком не знали.