Волхв

Мильшин Сергей Геннадьевич

— Чего с ним, Светлый? — Олбран толкнул пленника ногой и тут же смерил презрительным взглядом молча сморщившегося от боли в плече врага. — В расход, может? Что бы не мучился, — и зловеще прищурился.

Белогост снял с пояса нож, подошел к варягу и присел рядом. Горий отвернулся, решив, что пленника сейчас будут убивать, он еще не привык к виду крови. Варяг гордо вскинул голову и тихо проговорил:

— Если ты воин или когда-нибудь был им, старый, дай мне топор.

Ведун усмехнулся и отнял его руку, прижимающую рану:

— Хочешь умереть с оружием в руках, как велит традиция воинов?

— Да, хочу.

— Но ты же христианин. Для последователя Христа ни к чему такая героическая

смерть. Достаточно прочитать молитву и покаяться, если успеешь, — он ножом разрезал рубаху на плече и открыл место, из которого выглядывало древко. — И что-то я не слышал, чтобы Исус упоминал про то, что бойцы должны умирать с оружием в руках. Напротив, в библии написано, что свою смерть раб Божий должен встречать со страхом, поскольку грешен. Кстати, ты, наверное, не знаешь, настоящий Христос такого не говорил. Придумали попы. Потому что боятся нас, русичей. Хотят усмирить наш свободолюбивый дух своей греческой сказкой. А у нас-то Въра. Потому и не получится у них. Ты же, я вижу, ничего не боишься. Какой-то не такой христианин, или я в них ничего не понимаю?

Варяг опустил голову:

— Ты волен мучить меня, сколько тебе влезет. Но сжалься, дай мне в руку топорище, я просто обниму его, и делай со мной, что хочешь. Вы, ведуны, знаю, горазды издеваться над беззащитными. Я выдержу.

Давило не вытерпел и возмущенно спрыгнул с перил.

— Дай я его, Светлый. Тебе не гоже мараться о нечистое животное. Он не погиб в бою, и теперь прячет свою трусость за умными словами. Болтун!

Пленник бросил в его сторону злобный взгляд:

— Был бы у меня мой топор, я бы тебя и одной рукой отправил к праотцам.

Давила выдернул из ножен меч и встал напротив варяга:

— Дайте ему топор. Чтобы потом никто не сказал, что я убил однорукого, я тоже буду драться одной левой. Велитарх, брат, завяжи мне свободную руку, — он бросил умоляющий взгляд на волхва. — Разреши, Светлый.

Ведун медленно выпрямился. Все взгляды были прикованы к нему. Белогост задумчиво глянул на ожидающего его решения с тайной надеждой варяга, на братьев Миловых, застывших с одним невысказанным вопросом в глазах, на Гория, с жутким интересом рассматривающего то несломленного врага, то могучего Давилу, застывшего с открытым небу мечом и, наконец, принял решение:

— Будь по-вашему. Пусть Макошь совьет нить судьбы для каждого из бойцов, — он сделал шаг назад и одним взглядом приказал Гору подать пленнику его топор. Парень кинулся исполнять приказание. Велитарх поднялся с крыльца, доставая из котомки короткую веревку.

Варяг, почувствовав в ладони проверенное древко, повеселел, но поднялся тяжело, скрипя зубами и охнув. Давило молча ждал, когда он примет боевую стойку. Никто из Миловых не поспешил ему на помощь. Но он, похоже, и не нуждался в поддержке. Выпрямившись, он спокойно улыбнулся и пробормотал в высоту: «Прими жертву, Господи» и, неумело перекрестившись левой рукой с зажатым топором, встал на изготовку. Он держался за середину ручки, но все равно оружие покачивалось и слегка дрожало в его ослабевшей руке.

Ведун сделал несколько шагов назад и все расценили это как знак к началу боя.

Первым в атаку кинулся Давила. Он взмахнул мечом, намереваясь рассечь врага сверху наискось. Варяг сделал неуловимое движение телом, и голомля просвистела мимо. Давило, завернув «восьмерку», тут же вернул острие вверх и повторил попытку с другой стороны. И снова промахнулся. Пленник оказался завидным бойцом. Он успел увернуться от смертельного удара и, чуть дернув топором, обухом удлинил амплитуду движения меча. Тяжелый клинок усвистел ниже намеченного, и Давило на миг потерял точку опоры и покачнулся. Было бы в здоровой руке варяга столько силы, как в прежнее

время, не сносить бы старшему Милову головы, но он оставил на траве за хутором слишком много крови, а вместе с нею и сноровку, топор мелькнул в двух дюймах от шеи неосторожно расслабившегося Давилы. Братья его охнули, а двое даже непроизвольно дернулись в сторону боя, намереваясь помочь старшому. Но тот ко второму маху топора успел и сам вернуть тело в боевое положение и уже без напряжения увернулся от возвращающегося острия. И едва оно опустилось вниз сам бросился в атаку и с такой силой рубанул по поднимающемуся топорищу, что меч даже не почувствовал сопротивления, а топор полетел, кувыркаясь на укороченном древке через крышу дома. На миг варяг растернно глянул на кусок палки в своих руках и тут же выставил его на манер копья, снова готовый продолжать бой. Но соперника перед ним уже не было. Давила стремительный, как медведь в броске, сделал на одной ноге полукруг около соперника и уже заходил к нему за спину, подтягивая меч к подбородку врага. Не ожидавший от неловкого на первый взгляд русича такой прыти, пленник на миг замер, и этого ему хватило, чтобы проиграть схватку. Он бы уже приближался к воротам в мир нави, у которых стоит стражем Велес, но Давило не сразу дернул мечом. Он хотел насладиться победой и высказать врагу все, что о нем думал. Это и спасло пришлого пленника.

— Стоп, стоп, — ведун шагнул вперед и поднял руку. — Остановитесь воины.

Милов с легкой досадой повернулся к нему. Варяг и с прижатым к шее мечом скосил весело блеснувшие глаза на ведуна. В этот момент он желал смерти, как избавленья от позора поражения.

— Опусти меч, Давило, — волхв, не глядя на старшего брата, приблизился вплотную к пленнику.

Тот неохотно выполнил распоряжение ведуна и неловко, одной рукой, но со стуком вкинул оружие в ножны.

— Чего не дал закончить? — старший брат ворчливо покосился на ведуна.

Братья, разочарованные исходом поединка, дружно выдохнули и расслабились.

Варяг обессиленно опустил обломок древка и выронил его. Освободившейся рукой он ухватился за больное плечо и повалился на колено, морщась. Волхв подхватил воина под руку:

— Помогите мне.

Двое младших братьев и Горий кинулись к нему. Вместе они удержали теряющего сознание бойца на ногах.

— Куда его? — Олбран поднял голову.

Ведун отстранился — помощников было достаточно и без него:

— Несите в дом. Попробую вернуть его к жизни.

Возражений не последовало. Русичи уважали настоящее мужество и призренье смерти, от кого бы оно ни исходило. Случалось, что заклятым врагам, показавшим примерную отвагу и благородство перед неминуемой гибелью, не указывали путь по лунной дороге к Маре, как обычным пленникам, а оставляли жизнь и селили рядом в своих городах и селах. Воины, перестававшие чувствовать себя врагами и пленниками, приживались в обществе быстро и становились своими среди русичей. А со временем даже женились на местных девушках и получали полные права гражданина или селянина. Воин мог даже, если бы захотел, вернуться на родину. Но таких, как правило, не находилось.

Варяга быстро приподняли за руки и за ноги и внесли в распахнутую дверь. Давило сам придержал створку. Остальные братья пропустили ведуна и только потом вошли следом и столпились у прохода.

— Вон на то ложе его, — Белогост указал перстом на свободную кровать у окна, — осторожней опускайте, осторожней, не дрова, воина несете.

Братья удвоили осторожность и бережно опустили окончательно потерявшего сознание пленника на широкую лавку, покрытую лоскутным одеялом. Дед Несмеян, после лечебных усилий ведуна почувствовавший себя лучше, недоуменно поднял голову из другого угла. Но промолчал.