Волевой поступок
Шрифт:
– Вы думаете? – Майлс настороженно взглянул на Кристину.
– Убеждена.
– Почему? – Он пытался прочесть ее мысли.
– Потому что меня нечасто приглашает на обед известный политик, да еще такой, который летит для этого через Ла-Манш, никак не меньше.
Он увидел веселый блеск в ее глазах – вестник едва сдерживаемого смеха – и почувствовал, что сам готов рассмеяться. Кристина дразнила его, и он подумал: «Слава Богу, у нее есть чувство юмора».
– Этот полет стоил того, – ответил Майлс благодарно, – хотя бы ради вида, открывающегося передо мной отсюда – он так
– Благодарю вас.
Официант разлил шампанское. Майлс, попробовав его, кивнул, и официант наполнил бокалы до краев. Майлс поднял бокал и, коснувшись бокала Кристины, торжественно произнес:
– За наш первый вечер вдвоем.
– Да – и за ужин. Возможно, он обойдется вам дороже прочих, если учесть стоимость авиабилетов и номера в отеле. Впрочем, если вы проделываете такое часто, то, как я понимаю, сегодняшняя трапеза не покажется вам чем-то исключительным.
Майлс пристально смотрел на сидящую перед ним женщину, пытаясь понять, не делает ли она намеков на его романы, но сразу же понял, что в ее словах нет скрытого смысла. Выражение ее лица выдавало простодушие, что лишь подчеркнул последовавший затем смех, легкий, веселый.
Майлс посмотрел на задорное лицо, приветливые серые глаза и тоже расхохотался. Смех помог ему успокоиться, но не намного. Уже две недели он рисовал в своем воображении сцены интимной близости с Кристиной, чем привел себя в ужасное состояние. И теперь, когда они наконец-то были вместе, он ни о чем другом не мог думать. Он боялся, что не выдержит, если это в скором времени не произойдет.
Кристина, потягивая шампанское, с легкой насмешливостью спросила:
– А что бы вы стали делать, если бы на сегодня у меня было назначено свидание?
Майлс откинулся назад, взял сигарету, чиркнул спичкой, в его голубых глазах все еще искрился смех.
– Должен сознаться, что такое приходило мне в голову. – Он наклонился над столом и с доверительным видом объяснил: – Я пригласил бы вас на ужин завтра или в воскресенье, а если бы и эти вечера оказались у вас занятыми, я бы пригласил вас на ленч или бы предложил как-нибудь выпить со мной. Я бы согласился даже на чашку чая или прогулку в лес, лишь бы вы снизошли до моей компании. Понимаете, я мечтал поближе познакомиться с вами, Кристина, и я могу быть очень, очень настойчивым.
– Знаю.
– Знаете? – Майлс поднял бровь. – Откуда?
– Из того, что читала о вас в газетах в последние несколько лет. За вами, похоже, укрепилась репутация человека упрямого и решительного. Вы без передышки донимаете тори, не даете им спуску в Палате общин, разве не так?
– Это обязанность членов теневого кабинета держать правительство в состоянии нервозности. – Майлс усмехнулся, затянулся сигаретой и задумчиво добавил: – Я действительно имел в виду то, что сказал в Хэдли – фотографии, которые я видел в газетах и журналах, определенно грешат против истины. Они слишком зернистые, особенно в газетах, и на них вы выглядите старше. – Он остановился и затем спросил: – Сколько вам лет, Кристина?
– Исполнилось двадцать пять в мае.
Странно, он полагал, что ей около тридцати. Не то чтобы она выглядела старше своих лет, просто достигнутый
– Я намного старше вас – мне тридцать восемь, – сообщил Майлс.
– Сорок.
Он запрокинул голову и захохотал. Прислонясь к спинке стула, Кристина смотрела на него с озорным выражением.
– Ну, ну, ну, нельзя уж и забыться чуть-чуть! Но как вы узнали мой настоящий возраст? Не думаю, что о нем упоминалось в газетах, по крайней мере в последнее время.
Кристина ходила в библиотеку справиться о Майлсе в справочниках, но не имела никакого желания сознаваться в этом.
– Думаю, Джейн говорила об этом, – слукавила она.
– О да, конечно, моя сестра очень дружна с Далси. Вы ведь знаете, что именно Далси познакомила Сьюзэн с вами и вашей великолепной одеждой. – Он подлил шампанского в бокалы. – Вы столького добились в карьере модельера, можно сказать, стали знаменитостью – и всего за несколько лет. Я восхищаюсь деловыми женщинами с хорошей головой на плечах и хочу знать о вас все, в том числе как вы добились этого, Кристина. Вы расскажете мне?
– Конечно, если вы действительно этого хотите.
– Определенно хочу.
Кристина постаралась сделать свой рассказ кратким, упомянув о детских и отроческих годах в Йоркшире, о встрече с Джейн в Королевском художественном колледже и о своем решении стать модельером женской одежды. Но она не открыла Майлсу, истинной причины своего отказа от живописи, предпочитая, чтобы он думал, будто моделирование ее первая любовь.
– Ну вот, вкратце и все, – минут через пятнадцать объявила она и, протянув руку к бокалу, сделала большой глоток шампанского.
– Головокружительное восхождение, поздравляю вас, – похвалил Майлс Кристину с искренним восхищением. Он слушал ее с удовольствием. У нее был приятный, хорошо поставленный голос. Внезапно он успокоился. Возможно, потому, что знал: она будет его пленницей в течение нескольких предстоящих часов, а за это время многое может случиться.
Кристина улыбнулась.
– Теперь ваша очередь рассказывать о себе. – То, что она прочитала в справочниках, давало немного сведений, а ей хотелось знать как можно больше.
– Ничего особенно интересного я не могу рассказать о себе. – Майлс пожал плечами. – Я родился в Лондоне. Рос там и в Суффолке. Учился в Итоне и Оксфорде, изучал право, короткое время занимался адвокатской практикой. Но потом предпочел политику. Впервые победил на выборах в двадцать семь лет. Стал членом парламента и смог в течение долгого времени сохранять свой электорат в Манчестере. К счастью, у меня оказались очень преданные избиратели. Мои родители еще живы, слава Богу, и у меня только одна сестра. Никаких хобби, никаких по-настоящему серьезных интересов, кроме политики. Я по-настоящему увлечен ею, в ней фактически вся моя жизнь. – Майлс загасил сигарету и поднял бокал. – Вот в общих чертах моя биография, из которой вырисовывается довольно скучная личность, не правда ли?