Волчья звезда
Шрифт:
Похоже, и князь, и княгиня, и книжник догадались о непроизнесенной обмолвке дружинника – их лица вдруг удивленно вытянулись. Но, услышав последние слова Скала, все трое с облегчением выдохнули, а Вогнар, пожав плечами, проговорил:
– Я не замечаю в извержонке никакой тоски по своим... родственникам. Мальчишка умен, сообразителен, быстро схватывает новое и, по-моему, совершенно не скучает по своему старому дому!
– Он плачет по ночам! – коротко возразил Скал и после секундной паузы добавил: – Очень горько плачет!
И тут в разговор вступила княгиня. Повернувшись к Всеславу, она негромко проговорила:
–
Всеслав быстро взглянул на княгиню, словно требуя объяснения, но, встретив ответный взгляд Рогды, мгновенно отвел глаза.
– К тому же вожак обещал своему извержонку такую встречу! – напористо проговорил Скал.
В кабинете повисло молчание. Князь, неслышно ступая, прошел взад-вперед вдоль стены, уставленной тяжелыми, наглухо закрытыми шкафами, остановился на том же месте и повернулся к дружиннику:
– Хорошо, привезите деда извержонка в замок... послезавтра утром! Но эта их встреча будет последней. У старика в одной из дальних деревень есть племянник, вот к нему я его и отправлю. Сегодня дам распоряжение, завтра он приготовится к отъезду, послезавтра утром повидается с внуком, а днем отправится к своему родственнику... – Всеслав бросил быстрый взгляд на княгиню и закончил: – Деду одному, без помощника, жить в гончарной слободе трудно, так что это будет на пользу всем!
Через день утром старый Ерохта пришел в замок. Одет он был в новые порты и рубаху, аккуратно причесан и... грустен. Когда Вотша с разбегу уперся лбом деду в живот и обхватил его руками, Ерохта положил на его белую голову чуть подрагивающую ладонь и хрипловато произнес:
– Уезжаю я, Вотушка... Насовсем...
– Куда? – поднял к нему лицо Вотша.
– В деревню, к дяде твоему, к моему племяннику, к Салге.
– Значит, я тебя никогда больше не увижу?! – В голосе Вотши зазвучали слезы.
– Ну почему? – стараясь казаться бодрым, ответил Ерохта. – Вот вырастешь, должность при князе получишь, может, он тебя когда и отпустит ко мне погостить... А сейчас... Ты же понимаешь – мне одному... без тебя... трудно жить, а в деревне... Там и я еще пригожусь, да и мне, если потребуется, присмотр будет!
Прощание их было недолгим: мальчика ждали занятия, а старика – дальняя дорога. Наверное, именно в это утро кончилось детство Вотши.
Глава 4
Ратмир проснулся как обычно, в час Неясыти, за два часа до рассвета, в своих скромных апартаментах, занимавших второй этаж Звездной башни университета. Оранжевая искра Волчьей звезды поблескивала в левом нижнем углу небольшого окошка его спальни, а это значило, что у него есть несколько минут для спокойных, неторопливых размышлений.
Прошло всего восемь дней с того момента, как он прибыл в Лютец, и эти дни стали для волхва самыми, пожалуй, беспокойными во всей его жизни. Извара, бывшего волхва стаи восточных рысей, поместили в изолированную келью университетской лечебницы, и им занялись два члена Совета посвященных. Сам Ратмир не только подробно описал все, что случилось с ним во время его путешествия из Края в Лютец, но трижды подвергся длительным, подробным допросам следственной комиссии Совета посвященных, разбиравших происшедшее
Наконец его оставили в покое, и Ратмир смог не только отдохнуть, но даже приступил к своим обычным занятиям – наблюдению звездного неба, сложным математическим расчетам движения звезд, опытам с наговоренной и обессоленной водой, изучению способности кристаллов аккумулировать и передавать энергию – его научные интересы были весьма широки... Но накануне поздно вечером с ним связался помощник Вершителя и пригласил его на аудиенцию к главе Совета посвященных сегодняшним утром.
Когда молодой волхв в назначенное время вошел в кабинет Кануга, тот, глубоко задумавшись, расхаживал вдоль глухой стены, сверху донизу заставленной полками с книгами, рукописями, уложенными в тубусы, небольшими плотно закрытыми коробками. Шаги Вершителя были тяжелы, но толстый ковер, лежавший по всей площади пола, совершенно их заглушал. Старик был настолько погружен в свои размышления, что не сразу заметил вошедшего Ратмира. Дважды посвященный волхв замер у порога закрывшейся двери, почтительно ожидая, когда Вершитель отвлечется от своих размышлений.
Наконец Кануг остановился, поднял голову и, словно продолжая давно начатый разговор, произнес:
– Поэтому я считаю, что именно ты должен провести обряд эрозиобазы над Изваром. Таким образом круг замкнется – нападавший будет лишен многогранья тем, на жизнь кого он покушался!
– Разве Совет посвященных уже вынес Извару приговор? – удивленно переспросил Ратмир.
Вершитель недовольно поморщился, как будто такой вопрос из уст дважды посвященного волхва был неуместен.
– Нет, Совет соберется в ночь полнолуния, но неужели ты думаешь, что приговор может быть иным?! Случай этот исключительный – покушение на старшего по рангу. Доказанное покушение! Оно не может караться по-другому! Так что... готовься!
– Это – хуже, чем смерть, – задумчиво прошептал Ратмир, и Вершитель в ответ усмехнулся:
– От смертной казни мы отказались очень давно и не собираемся возрождать этот варварский обычай! Не мы даем человеку жизнь, не нам ее и отбирать!
– Но не мы даем человеку и многогранье, Вершитель, – почтительно возразил Ратмир. – Однако отбирать его считаем возможным.
Взгляд Кануга мгновенно сделался острым, напряженным. Помолчав несколько секунд, он вкрадчиво, словно обходя капкан, поинтересовался:
– Ты считаешь, что человека лучше убить, чем оставить в живых, лишив многогранья?
«Недаром Вершитель вышел из стаи южных лис, – усмехнулся про себя Ратмир. – Родовая хитрость и осторожность до сих пор в его крови».
Но вслух дважды посвященный волхв из стаи восточных волков со всей почтительностью произнес:
– Я далек от того, чтобы хоть как-то критиковать наши законы и обычаи или подвергать сомнению решения Совета посвященных. Однако мне не нравится стремительное увеличение... э-э-э... популяции извергов! А в данном случае – случае исключительном извергом станет человек, прошедший университетскую школу! Такого в нашей истории еще не бывало, и это может открыть извергам некоторые потаенные знания. Ведь Извар, став извергом, не забудет того, что он знал и умел.