Волчья верность
Шрифт:
Хорошее такое окно – отличный путь к отступлению.
Тир вошел в кафе и ненадолго замер на пороге. Как будто привыкая к полумраку.
На самом деле, позволяя тому, кого искал, увидеть себя.
Почувствовал всплеск чужого ужаса. Улыбнулся. Теперь человек, убийца, враг, утратил право на любое из этих определений. Кем бы он ни был полминуты назад, сейчас он стал жертвой. И сам признал это.
Теперь исчезнуть. И появиться уже возле столика. Между жертвой и хрупкой решеткой на окне. Путь к отступлению закрыт, человечек. Что ты сделаешь теперь? Побежишь в другую сторону? Будешь драться?
Развлечения не вышло: жертва замерла, то ли от страха, то ли от неожиданности. Ну ладно. Пускай. Так тоже неплохо – привлекает меньше внимания.
– Привет, – сказал Тир. Наклонился, заглядывая в светло-карие глаза. – Пойдем со мной.
В Миатьерру он вернулся утром. Как раз перед построением. Прибыл на летное поле одновременно с Эриком – болиды его величества и легата Старой Гвардии синхронно опустились на свои места в ангаре. Старогвардейцы уже ждали снаружи. И Падре, увидев командира, только головой покачал:
– Он опять кого-то зарезал! Суслик, когда ты успеваешь?
– А чем ему еще по ночам заниматься? – вступился Мал. – Бабы-то нет.
– Разговорчики! – рыкнул Тир. – Ваше величество, Старая Гвардия к полетам готова.
– Кто бы сомневался, – неуставно ответил Эрик. – Ладно, по машинам. Суслик, задержись.
Тир собирался доложить о том, что нашел и убил убийцу. Но не прямо с утра – на утро у него были другие планы. Хорошо, конечно, что Эрик снова нашел время полетать с ними, однако слишком уж это сегодня неожиданно.
– Наемник, значит, – подытожил Эрик, выслушав доклад.
– Так точно.
– И наниматели еще живы. Почему?
– Это касалось только Катрин и вашей матушки. Их дела – их проблемы.
Убийцу нанял один из финансовых домов Саронта. Физическое устранение конкурентов для саронтцев – обычное дело. Интриги, удар мечом или выстрел из арбалета: в важных делах хороши все средства. А деньги и положение на рынке – это, безусловно, важное дело. Катрин стала мешать – Катрин убили. Сама виновата. Марте Сернервилл ничего не грозит: ее защищает Лонгвиец. А Катрин не защищал никто.
– Ход твоих мыслей я более-менее представляю, – задумчиво произнес Эрик, – но способ, которым ты нашел убийцу… он ведь тебе и самому неясен, не так ли?
– Так точно.
– Надеюсь, ты понимаешь, что я должен передать эти сведения в Лонгви?
– В Лонгви. А еще – Казимиру. Понимаю.
– Он не поверит тебе.
– Да.
Не поверит. Потому что действительно очень уж странно то, что Тир фон Рауб откуда-то знает, кто был убийцей. Не потому ли он это знает, что сам же убийцу и нанял?
Казимир пока сомневается. Несмотря ни на что – сомневается. Он честен и перед другими и перед собой… по крайней мере, он старается быть честным. Он потерял семью. Он винит в этом Тира. Неприязнь превратилась в ненависть, но до сих пор эта ненависть не находила выхода.
Теперь выход, кажется, нашелся.
– Ты отлично умеешь усложнять свою жизнь. Хорошо хоть, что только свою. – Эрик кивнул на ангар. – Давай в машину. Ума не приложу, что бы такое устроить, чтоб ты никогда не спускался на землю.
ГЛАВА 3
Здесь никто не вспомнит тебя,
Тир с вечера составлял для своих новичков летные планы. Ущелья Варигбага мальчики изучили лучше, чем собственную ладонь, и уже начали летать по одному из них на настоящих машинах, а не на тренажерах. На официальных картах ущелье называлось Зентукор, а на языке старогвардейцев – Детское. Последнее указывало на уровень сложности: Детское ущелье идеально подходило для полетов новичков и проведения учебных воздушных боев между ними и ветеранами Казимира. Молодым «Дроздам» даже на тренажерах рановато было летать по Варигбагу.
Полеты в ущельях развивали интуицию, шестое чувство, позволяющее ученикам Тира фон Рауба гораздо лучше других пилотов ориентироваться в воздушном бою. Тир считал, что с тем же успехом парней можно заставлять драться в темной комнате, заставленной мебелью, – результат будет не хуже, но, безусловно, летать гораздо увлекательнее, чем бить морды.
Тем более что в мордобитии против «Дроздов» шансы традиционно невелики, а кроме «Дроздов», бить некого.
Группа, набранная два года назад, закончила обучение еще зимой. В армию и в гвардию ушло восемь командиров, незаурядных пилотов, которые могли, в свою очередь, учить других. К началу лета Тир набрал новую группу – в основном из эстремадцев. Также с ним осталось четверо учеников из первого набора. И с этими четырьмя было еще много работы.
Очень много.
Но большую часть этой работы парни должны были сделать сами. Благо старогвардейцы проторили им часть дороги, и уйти по проторенному отрезку можно было довольно далеко. Скорость. Отсутствие инерции. «Прыжок». «Призрак». «Мерцание». Усвоение этих приемов требовало времени и сил. А дальше – дальше будет что-то еще. Если верить Лонгвийцу, эта дорога не заканчивается даже после смерти Мастера.
Этой ночью нужно было пролететь по ущелью, разместить вешки на наиболее сложных участках, чтобы привязать к местности фантомные машины «контрабандистов». Не все же время мальчиков на «Дроздах» натаскивать. Привыкнут, чего доброго, будут рефлекторно на любую черную машину кидаться.
Дел ночью хватало всегда, дела эти секретом не были, и то, что «Дрозды» успели организовать в Детском ущелье засаду, Тира не удивило. То, что успели, – не удивило. То, что организовали, – оказалось неожиданностью. Пролетая по ущелью, он засек и опознал болиды «Дроздов» впереди. Они прятались, используя темноту, складки местности, естественное магическое излучение горного хребта, но прятаться было для «Дроздов» естественным поведением, использовать для тренировки то же самое ущелье, которое Тир выбрал для занятий со своими учениками, – тоже. А вот разлететься в разные стороны перед самым носом Блудницы и поймать ее в натянутую между болидами стальную сеть – это уже выходило за рамки обыденности. В конце войны с кертами «Дрозды» поймали так Орсия. Теперь они поймали Тира фон Рауба.