Волчья верность
Шрифт:
И тем грубее показалось вторжение в эту безмятежность чужого страха… нет, не страха… печали?.. нет, опять нет… беспросветной тоски, страшной, жуткой, черной.
Первым – и очень естественным – побуждением было сбежать отсюда. Вырваться из-под земли, оказаться как можно дальше от этого места, от этой боли, от этого ночного, полярного холода, казалось, вытягивающего жилы. Зверь даже на ноги вскочил, прежде чем успел сообразить, что деваться-то ему некуда. Наверх нельзя – снаружи могут быть орки, далеко ли, близко, кто их знает,
Только потом он начал соображать нормально, понял, что ночь-то теплая и печалиться не о чем, и магией вокруг не пахнет, значит, это не чье-то зловредное воздействие, а просто эмоции, не его и не Блудницы. А… чьи?
Нет.
Нет, даже при том, что других вариантов не было, такого тоже быть не могло. Не могло…
До сегодняшнего дня, до мгновения, когда маска изо льда пошла трещинами, растаяв от жара орочьей крови.
– Князь? – осторожно окликнул Зверь.
Тихо. Чтобы не разбудить, если вдруг – дурацкая надежда – ему показалось, почудилось, и Эльрик спокойно спит. У него чуткий сон, но он ведь не станет просыпаться от тихого оклика. Если никакой опасности нет, если Зверь на страже, лучше любой собаки, о чем беспокоиться?
– Д'шаггах, – с легким раздражением бросил шефанго.
Слишком быстро ответил. Слишком точно отмерена доза недовольства. Слишком выверены эмоции. И Князь всегда спит на спине. Он падает и отключается на четыре часа. На спине. Вытянувшись во весь рост. Он никого не боится. И, конечно, он не сворачивается клубочком, кутаясь в спальник, бесполезно пытаясь защититься от холода. Бесполезно, потому что в подвале тепло.
– Князь, – чтобы оказаться вплотную достаточно одного шага. Тесно здесь, под землей. – Что случилось?
Дурацкий вопрос.
– Отвали, Волк, – уже на вальденском ответил Князь. На тот случай, видимо, если Зверь вдруг не понял зароллаша.
И, боги, как ему больно… Зверь не мог забрать эту боль. Только не у Князя, не у Мечника, с ними не проходят такие штуки. Зверь мог лишь держаться подальше, вот прямо сейчас – как можно дальше от этого незнакомого шефанго, чьи тонкие пальцы, обтянутые плащом, вцепились в плечи в попытке удержать ускользающее тепло.
Увидеть его таким – означает смерть.
– Уходи. – Князь вдруг оказался на ногах и уже застегивал на себе перевязь с мечами. – Сейчас же, Волк!
Зверь, не задавая вопросов, метнулся к поднявшейся над полом Блуднице. Открыть колпак он успел, а забраться внутрь – уже нет. Высокий молодой эльф, вышедший из светлого полукруга портала, нанизал его на меч и стряхнул себе под ноги. Посмертные дары побежали сквозь пальцы вместе с кровью.
Хеледнар… Эльф, который чуть не убил Гуго. Эльф, из-за которого Гуго лишился любимой женщины.
Князь уже был рядом. Одним ударом выбил из руки Хеледнара меч. Вторым – отправил эльфа в полет через весь подвал. Сгреб Зверя и, как куль муки, сунул в кабину.
Кровь
Зверя не убить сразу даже самым волшебным мечом. Даже если это – Светлая Ярость, или как ее там.
Этот меч уже не лежал на полу, он снова сиял в руках Хеледнара. Эльфийский принц, похоже, не пострадал от удара. Он атаковал. Зверь повел Блудницу к выходу из подвала. Что бы здесь ни происходило – это не его дело. Князь настолько сильнее Хеледнара, что даже боя не будет. Князь просто выпорет мальчика и отправит к мамочке.
– Придурок! – услышал Зверь. И едва не отозвался по привычке, но Князь говорил не с ним, а с Хеледнаром. – Угомонись! Убьешь меня, и от Саэти ничего не останется.
Какое там «убьешь»? О чем он, вообще?
Светлая Ярость сияла все ярче. Зверь зажмурился – из глаз текли слезы. Вроде бы они с Блудницей уже были снаружи, но выжигающий сетчатку свет мешал сориентироваться.
– Да стой же ты! – пробивался сквозь свет низкий, страшный голос. – Хеледнар…
И не осталось ничего, кроме ослепительной белизны. А в это белое, звонкое, ворвался перекованный в клинок Млечный Путь. Меч из звездного света и беззвездной тьмы.
На мгновение замерло все. Залитый светом Хеледнар с ярко светящимися глазами. Набирающая высоту Блудница. Князь, со звездным мечом в руке.
Рядом, словно распахнутое арочное окно, зиял выход в Межмирье.
– Туда, – приказал Князь Хеледнару, – бой будет там.
И повернулся спиной к противнику. Лицом к порталу. Выйти из мира можно, только глядя вперед, иначе мир не отпустит тебя. Даже если ты можешь уничтожить его одним ударом меча.
Зверь понял, что будет дальше – он знал, что сделал бы сам, окажись он на месте Хеледнара. И он бросил Блудницу вниз…
Не убивать! Эльрик не хочет его убивать!
…он почти успел.
Хеледнар не отсек Князю голову – Блудница сбила атаку, – и Хеледнар ударил Князя в спину. Вытолкнул в Межмирье. Черная кровь веером брызнула в пустоту. Горячая кровь – в равнодушный холод.
Упав на колено, Эльрик обернулся. Сквозь Хеледнара он взглянул на Зверя, и тот понял. Перевернувшись, Блудница хвостом, что было сил, толкнула эльфа вперед. К Князю. За пределы мира. Туда, где оба могут погибнуть без вреда для Саэти.
Князь не успел подняться. Он все-таки не был Зверем. И Зверь еще не успел отдать ему посмертные дары… ни одного. Светлая Ярость взлетела и опустилась. И снова. И еще раз, прежде чем Блудница пролетела сквозь портал, нанизав Хеледнара на острие тарана.
Он был бессмертен, этот эльф. Со своим волшебным мечом он был бессмертен. И все, что смог Зверь, это выбить из него дух, оставить парить в пустоте, медленно замерзая, в ожидании помощи.
Князь? Жив, хвала богам!
Жив, но умрет с минуты на минуту.