Волчья верность

Игнатова Наталья Владимировна

– Ты можешь связаться со мной по этому коду.

В памяти прибора был один-единственный код.

Слово «можешь» не подразумевало «должен» – шефанго умудряются даже в записи предельно ясно интонировать фразы. Зверь сейчас не потерпел бы никакого «должен»… А за словами крылось нечто гораздо большее, не произнесенное, просто – очевидное. Князь знал, где он. Знал, где он был, знал, где он сейчас, и знал даже, где он будет. Вот, пожалуйста, код. Свяжись, если возникнет желание.

Князь знал, что такое желание возникнет?

Тарсграе,

да он наверняка был в этом уверен. И можно выключить шонээ, оставить здесь и немедленно улететь, просто в пику слишком непонятному шефанго. А можно смириться с тем, что некоторые вещи действительно неизбежны, и поддаться соблазну выяснить, какую же роль играл Эльрик де Фокс в жизни Зверя все эти сорок долгих лет.

Выяснить наконец, в чем же его-то интерес? И что ему нужно?

Как поступить?

А над чем тут думать-то? В конце концов, раз Князь провидец, значит, то, что Зверь свяжется с ним – это неизбежное будущее, разве нет? Неизбежность будущего – достаточное оправдание для зашкаливающего любопытства?

Ежась от холодных брызг, Зверь, чтоб придать себе уверенности, погладил жмущуюся к нему Блудницу. И активировал код.

– Забрать тебя оттуда? – Тут же, без приветствия, вообще без намека на какое-то вступление, поинтересовался Князь. – Погодка-то не радует.

– Куда забрать? – уточнил Зверь.

– В мой замок. Тот, на Ничьей земле, помнишь?

– Возле Фрейстина?

Князь неопределенно хмыкнул:

– Это Фрейстин был возле моего замка. Ну что?

– Забирай, – сдался Зверь.

Погода действительно не радовала.

Тогда он не успел увидеть замок снаружи. Он даже не разглядел, когда и как появился рядом Князь. Ветер с дождем и ледяные брызги волн без предупреждения сменились теплом и яркими мазками роз в темной зелени.

Замок?

– Крыша оказалась подходящим местом для розария, – сообщил Князь.

Зверь молча оглядывался.

Квадратная, ровная площадка, со стороной метров двадцать. В центре – резная башенка, по краям – парапет. За парапетом, судя по ощущениям, есть куда падать. Вокруг небо, внизу море, пахнет розами и грозой. В стороне хищно припал на шасси огромный Княжий болид. Дремлет. Ему спокойно.

Кажется, это хорошее место.

– Тебе понравится. – Князь кивнул на постеленный возле башенки ковер, на разбросанные по ковру подушки и пару предметов мебели, больше всего похожих на те же подушки, только с подлокотниками и спинкой. – Садись, поговорим.

– А где твое зверье? – Зверь только сейчас сообразил, что Князь сегодня один.

Когтистая ладонь похлопала по стене башенки:

– Дома сидят. Ждут результатов переговоров. Ты им нравишься.

– Я знаю.

– Я тебе советую пожить здесь, пока что-нибудь кардинально не изменится.

– Да? – Зверь скептически приподнял брови. – Пожить здесь до тех пор, пока люди не пересмотрят свое отношение к демонам?

– Ты не демон.

– Правда?

– Правда. Тебя сочли

демоном в силу элементарной нехватки знаний. Здесь же не изучают демонологию и представления не имеют о том, что демоны – очень широкое понятие, в числе прочего включающее в себя и различных богов, и даже христианских ангелов. Демоническая форма жизни, Волк, вот что ты такое. А это совсем не то же самое, что демон. Впрочем, тебе от этого не легче.

– Угу. Поскольку здесь не изучают демонологию.

– Ну, – Князь развел руками, – тогда сформулируем так: я тебе советую здесь жить, а не пожить. В замке безопасно, в окрестностях на тебя могут начать охотиться, но ты всегда можешь отступить в замок.

– Представляю себе…

Зверь действительно представил. Очень хорошо. Представил охотников-диверсантов, проникающих в замок в произвольно выбранное время суток; представил – чем черт не шутит – попытки вломиться сюда силой; представил поджоги, взрывы, летучие яды в вентиляции… Его фантазия пошла бы дальше – в том, что касалось разных способов человекоубийства, она вообще не признавала границ, – но Князь покачал головой:

– Я же сказал тебе: в замке безопасно. Никто не может попасть сюда без моего разрешения. Обстрелять с моря, с орбиты или, скажем, сбросить бомбу тоже не получится.

– Про бомбу я не подумал, – признался Зверь. – И про орбиту. Но я все равно не верю.

Улыбку на губах Князя он охарактеризовал бы как «странную».

– Знаешь что, Волк, – тот поднял руку и достал из воздуха раскуренную трубку, – мне наплевать, веришь ты или не веришь. Меня интересует, принимаешь ли ты приглашение.

Зверь думал. Не о приглашении, а о том, как глупо было надеяться, что вот сейчас-то станет ясно, что нужно от него этому шефанго. На протяжении сорока лет Князь был для него то ли злым гением, то ли феей-крестной, и уж если даже насчет этого нет никакой ясности, то как можно было рассчитывать хоть на какое-то понимание?

Ведь не служба же ему нужна! Не может все быть так просто.

Или может?

– Я больше никому не буду служить, – сказал он вслух.

– И не надо. Я просто не хочу, чтобы ты погиб.

Это… злило. В который уже раз – спасает, не объясняет причин, смеется про себя, щурясь от табачного дыма. Его это развлекает, или в чем дело?

Что значит: «просто не хочу»? Это бессмысленно.

– Это бессмысленно, – сказал Зверь. – Все должно приносить пользу. Я убийца. Я Мастер, но я не сделаю ничего, что принесло бы тебе пользу. Я не вижу причин спасать меня.

– А то, что ты забавный – недостаточная причина? – Знакомая ухмылка, знакомая, раздражающая самоуверенность. – Мне нужен не пилот по имени Тир фон Рауб, и не убийца по прозвищу Вальденский демон, и даже не то необъяснимое создание, которое я называю Волком. Мне нужен ты. Ты уникален. Твоя смерть станет потерей не потому, что погибнет пилот, убийца или музыкант, а потому что погибнешь ты. Сойдет за причину, а, Зверь?