Волчья тень
Шрифт:
– Как тебя зовут? – спрашиваю я, открывая чистую страничку в альбоме.
– Тоби Чилдерс, Буас. А тебя?
– Джилли.
– Ужасно короткое имя.
Я пожимаю плечами:
– Я и сама не велика.
Джо как-то говорил мне, что, попав в страну снов, не стоит называть свое имя первому встречному – особенно полное имя. Здесь имя имеет силу. Правда, я думаю, это и к Миру Как Он Есть относится. Замечали когда-нибудь, насколько легче справиться с проблемой после того, как ее назовешь? Проблема, конечно, никуда не денется, но иметь с ней дело проще.
Тоби
– Ты в Большом лесу новенькая, – говорит он.
– Можно сказать.
– Хочешь быть моей подружкой?
Я смотрю в альбом.
– Не слишком.
– Жаль, – говорит он мне. – У меня, знаешь, есть пенис.
– Он у большинства мужчин есть.
– У меня не такой, как у всех.
– Многие так думают.
– Но мой может делать всякие штуки.
Я вздыхаю и решаю переменить тему. Мне он кажется довольно простодушным, но, имея дело с этим сказочным народом, никогда не знаешь наверняка. Может, он проверяет, далеко ли можно зайти, прежде чем я взорвусь. Зачем? А кто его знает? Они непостижимы от природы.
– Ты назвал себя Буас, – говорю я.
– Он и есть.
– Это имя или звание?
Он пожимает плечами:
– Пожалуй, скорее звание.
– И что такое «Буас»? Это как «герцог» или…
Он насвистывает несколько тактов из старой песенки «Герцог графства».
– … или больше как «доктор» или «мэр»? Понимаешь, обозначение профессии.
– Ты очень хорошенькая.
Я вздыхаю:
– Случайность, вряд ли это моя заслуга.
– А все равно приятно. На мой взгляд, по крайней мере.
– Угу.
– А я не в твоем вкусе, да?
– Я тебя почти и не знаю.
– И к комплиментам относишься равнодушно.
– Предпочитаю, чтобы меня хвалили за то, что я делаю, а не за то, как выгляжу.
– Ты что, совсем в зеркало не смотришься? – спрашивает он. – Не наряжаешься, не прихорашиваешься перед свиданием?
Я качаю головой:
– Со свиданиями у меня плоховато… так что, пойми, тут не в тебе дело. Я обычно слишком занята, чтобы заниматься своей внешностью. Люди принимают меня такой, как есть, или не принимают. Свобода выбора.
– Я тебя принимаю.
Я сдаюсь и закрываю альбом. Корень, на который он облокотился, вьется толстой лесной змеей, уходя мне за спину. Я тоже откидываюсь на него – как на мягкую спинку лесного дивана. Закрытый альбом лежит у меня на коленях, но я продолжаю рассматривать Тоби.
– Так ты из родственников Джо? – спрашиваю я.
Что-то мелькает в его глазах, но так мимолетно, что я не успеваю понять.
– Я Родственник, – произносит он.
Я пока не вижу разницы.
– И чем ты занимаешься, когда не болтаешь с незнакомыми людьми посреди леса?
– Смотря какой день недели, – объясняет он. – В гормдень гоняю на велосипеде по проселкам. В сувидень пью кофе с дружком Гремучкой и брожу по книжным магазинам
Все это произносится с самым невозмутимым видом, но меня не купишь.
– Все ты сочиняешь.
– Точно, точно! – кричит он. – Все это я сочинил!
Вскочив на ноги, он швыряет в меня горсть листьев и тут же отскакивает на безопасное расстояние. Я не двигаюсь с места, только вытряхиваю листья из прически.
– Хотя дружок у меня и вправду есть, – добавляет он.
– Тот самый Гремучка, надо полагать? Он мотает головой:
– Ну нет. С Гремучкой дружить нельзя. Это все равно что завязать дружбу с луной или звездами: сплошные разочарования.
– Это почему же?
– Да потому что они такие блестящие и так высоко подвешены.
– Так Гремучка живет на небе? – спрашиваю я.
– Это не имя, а прозвище или звание, – поправляет он меня. – Вроде моего Буас.
– Которое ты так и не объяснил.
– Верно, не объяснил.
Как видно, у нас завязался один из тех разговоров, которые можно вести до бесконечности, так ничего и не сказав.
– Ну, я рада, что у тебя есть друг, – говорю я ему.
Он кивает и выжидательно смотрит на меня.
– Что еще?
– Ты разве не хочешь угадать, кто он такой?
– И пробовать не стану.
– Да, верно, я и забыл. Ты же новенькая. Никого здесь не знаешь.
– Я знаю Джо, – возражаю я. – И еще кое-кого в Мабоне. Ты незнаком с Софи? Она моя лучшая подруга там, в Мире Как Он Есть.
– Софи весь Мабон знает, – начинает он, но фраза повисает в воздухе, и он, глядя на что-то у меня за спиной, бормочет одно слово: – Джолена.
– Так зовут твоего друга? – спрашиваю я. Вместо ответа он разворачивается и улепетывает со всех ног. Все происходит так быстро, что я не успеваю опомниться, как его маленькая фигурка скрывается вдали, среди исполинских стволов. «Что я такого сказала?» – гадаю я и тут слышу за спиной дыхание, мерное, глубокое и мощное. Так дышала бы, если б умела, большая скала. Обернувшись, я вижу женщину ростом со вставшего на дыбы медведя. Даже больше. Может быть, дело в том, что я смотрю на нее снизу вверх, но она кажется такой же огромной, как здешние деревья.
Я поспешно поднимаюсь на ноги, но картина не меняется. Она все так же возвышается надо мной, а я перед ней не больше ребятенка, и силы во мне столько же. Руки и ноги у нее как стволы деревьев, и торс такой массивный, что кажется, она могла бы запросто поднять меня и посадить в карман. Вот только карманов у нее нет. Ни одного кармана не видно на платье из оленьей шкуры, которое на ней надето. Платье размером с шатер, но ей достает только до коленей.
Она похожа на индианку. Широкоскулая, темноглазая, с красновато-коричневой кожей, и волосы падают на пышную грудь двумя длинными черными косами, украшенными бусинками и яркими перышками – по-моему, иволги, сойки и кардинала. Она босиком и, кажется, не стоит, а, скорее, вырастает из земли, как вырастают деревья.