Волчья свадьба
Шрифт:
– Старая и страшная? – лаконично поинтересовался Леха, самый молчаливый из их команды.
– Да… не сказал бы… – Миша замялся. – Ей где-то под тридцать. Так-то в принципе и на лицо вполне приятная. Но у меня же есть невеста! Мы уже собираемся пожениться. Что она скажет, если вдруг увидит меня вместе с этой?
– Скажешь, что работал под прикрытием, – Борис снова побарабанил по столу. – Если что, дашь мой телефон. Обязуюсь подтвердить твою полную невиновность и даже, если пожелаешь, невинность. Так что ты уж постарайся, чтобы утечки информации не произошло.
Отпустив парней в управление, Борис созвонился с Рудаковым и сообщил о первых результатах расследования. Как он и ожидал, начальник областного УВД остался очень недоволен.
– Боря! Это не работа, это – халтура! – прорычал тот в трубку. – Пятеро мужиков – три опера, кинолог и эксперт – почти весь день проторчали на курортном острове и ничего не нашли. Очень здорово! Получается, вы просто поехали поразвлечься за казенный счет. Что я буду докладывать губернатору?
– Константин Федорович, вы считаете, что если бы сюда приехало все наше управление целиком, убийство было бы раскрыто за какие-то пять минут?
– Что думаешь делать дальше? – не ответив на его вопрос, после секундной заминки тот круто сменил тему.
– Тормознусь-ка я здесь до завтра… – как бы размышляя вслух, сообщил Борис. – Есть одна задумка. Если мои расчеты верны, вполне возможно, уже завтра у нас будет подозреваемый.
– А-а-а… – Рудаков моментально сменил гнев на милость. – Ну тогда действуй как считаешь нужным. Тебе ребят в подкрепление оставить?
– Нет, я их уже отправил назад. Думаю, что справлюсь сам.
Когда Петрухин закончил разговор, к нему робко приблизился управляющий пансионата. Уже получив возможность убедиться в твердости характера этого опера и его профессионализме, тот и мысли не допускал о том, чтобы хоть как-то проявлять при нем свою начальственную «самость».
– Простите, Борис Витальевич, – с некоторым пиететом в голосе деликатно откашлялся управляющий, – только что прибыла Алина Аркадьевна Хухминская, дочь покойного Аркадия Никодимовича. Она хотела бы увидеться с представителем органов внутренних дел.
– Замечательно, – Борис чуть пожал плечами. – Наши настроения взаимны, я тоже очень хотел бы увидеть хоть кого-то из родственников нашего усопшего. Она где сейчас?
– В своем номере. Для беседы можете занять мой кабинет. Если что-то необходимо, я к вашим услугам.
Кивком головы поблагодарив управляющего за его любезность, Петрухин направился к административному крылу здания. Легко взбежав по ступенькам широкой лестницы, покрытой богатой ковровой дорожкой, заглушающей звук шагов, он вошел в приемную, где за компьютером корпела секретарша управляющего и по совместительству бухгалтер. Увидев Бориса, та расцвела приветливой улыбкой и сообщила, что Алины Аркадьевны пока еще нет, но ее можно подождать в кабинете. В качестве бонуса за вынужденное ожидание она предложила чашку кофе.
Ответив ей столь же лучезарной
Отведав кофе, оперативно доставленный секретаршей, Борис согласился, что он и в самом деле весьма неплох. Впрочем, могло ли быть иначе в этом мирке сибаритства?
Бесшумно распахнулась входная дверь, и в кабинет величественно вошла особа лет двадцати семи в черном, траурном платье и черной же шляпке с небольшой вуалью. Как сразу догадался Борис, платье было сработано кем-то из мэтров от портняжного искусства, причем по сугубо индивидуальному заказу. Скорее всего, даже его фасон был предметом долгого обсуждения со стилистами.
Несмотря на некоторую бледность щек (в чем-то она Алине даже шла), девушка и впрямь смотрелась настоящей королевой. Правда, как сразу же почувствовал Петрухин, той самой «снежной» – суровой и безжалостной. Красивое лицо Алины, с его точки зрения, портили избыток надменности и горделивого превосходства над всем тем, что ее окружало. Даже не взглянув, а удостоив взглядом «какого-то там мента», Алина негромко поздоровалась, более чем холодно и сухо. Охотно приняв правила этой игры, Борис тоже поздоровался с чрезвычайно кислой и скучающей миной.
– Я хотела бы знать, что случилось с моим отцом, – присаживаясь на антикварный стул, как будто специально приготовленный для нее, ледяным голосом спросила Алина. – Его убили?
– Вне всякого сомнения, – столь же неживым голосом уведомил Петрухин. – Он был убит на берегу, после чего его сбросили в реку, чтобы инсценировать несчастный случай.
– Хм… – впервые с момента появления Алины в кабинете на ее лице вдруг проявились какие-то эмоции – глаза недовольно сощурились, брови сошлись на переносице, а губы стиснулись в жесткую складку. – А вам, я вижу, смерть близкого мне человека совершенно безразлична… Вы вообще-то намерены раскрыть преступление и найти убийц?
– Смерть – это драма для родственников потерпевшего. Для сыщика – это банальный случай, каковых в его практике сотни, если не тысячи, – с ленцой в голосе ответствовал Борис, глядя куда-то в окно. – Убийц найдем… Не впервой, как говорится. Теперь могу я задать вам несколько вопросов?
– Смотря каких, – уже с открытой неприязнью обронила Алина.
– Меня интересует, не было ли угроз вашему отцу со стороны конкурентов, бывших сотрудников его холдинга, каких-либо криминальных группировок? – спросил он уже своим обычным тоном.
– Нет, мне это неизвестно, – чуть скривив губы, отрезала Алина.
Ничуть не смутившись ее прямо-таки вызывающего пренебрежения, Петрухин задал следующий вопрос:
– Кто, по-вашему, мог быть заинтересован в его смерти?
– Надо подумать.
– Ну и последний вопрос. Кроме вас, у господина Хухминского еще есть наследники? – глядя на Алину в упор, жестко поинтересовался опер.
– Что вы этим хотите сказать? – впившись в него взором разозленной кобры, с запредельным высокомерием процедила Алина.