Волчья ночь

Кандера Кристина

Он представил себе, как зарывается пальцами в это богатство, как накручивает длинные скользящие пряди на кулаки, заставляя непокорную смотреть ему в лицо. Он уже ощущал на губах вкус ее слез, слабое дыхание… Желание становилось все сильнее.

А ритм. Рваный ритм, что звучал в голове, оглушал. Сердце билось в такт ему, и готово было выпрыгнуть из груди. Слишком часто.

Женщина сжала кулаки, вытянула руки по швам и вдруг резко развернулась.

Ее волосы взметнулись в воздух, описали темный полукруг вокруг фигуры и блестящим покрывалом снова опали на плечи и спину.

Лицо она больше не прятала. Прямо смотрела в глаза своему загонщику.

Он усмехнулся.

Смелая? Тем лучше. Ему даже нравятся такие. Не покорные, бесхарактерные самки, какой была та, другая. А решительные, бесстрашные, способные драться за себя и отстаивать свою важность. Что же, пожалуй, он в очередной раз сделал правильный выбор. Тем слаще будет победа. Тем ярче ощущения, когда эта непокорная самка, забьется под ним в экстазе.

Светлые, прозрачные, как лунный свет, глаза женщины с ненавистью встретили его взгляд. Она вздернула подбородок. Поджала пухлые губы и уже собиралась что-то сказать, но тут снег перед ней взвился в воздух.

Заискрил, замелькал, блестя в бледном свете луны. Метель поднялась в мгновение ока, отрезая его от вожделенной добычи.

Он зарычал. Но было уже поздно. Когда метель улеглась, вокруг него была пустота. Та, которую он избрал себе в пару, исчезла…

…Дикий звериный вой огласил округу. Люди, проснувшиеся среди ночи, принялись креститься и молить богов, уберечь их от нападения волков. А в душной тесной комнате с очагом, бушевал неудачливый охотник.

Резко очнувшись от наведенной колдовством полудремы, мужчина распахнул глаза, отливающие в свете огня настоящим янтарем, и завыл. Так яростно, так надрывно. Он вкладывал в этот вой свои не оправдавшиеся надежды, горечь утраты и обещание скорой расплаты с тем, кто посмел стать у него на пути. Плоское металлическое блюдо взлетело в воздух, рассыпая вокруг себя пепел от смешанных на нем трав и ингредиентов. Звякнуло, ударившись о темный камень очага, и звук этот прервал вой.

Мужчина подскочил на ноги, и принялся метаться по небольшому пространству, в бессильной ярости порыкивая и сжимая руки в кулаки. Его злость словно бы приняла материальное воплощение и принялась закручиваться в воздушные спирали. Дышать в тесной каморке стало уж и вовсе невозможно.

— Что ты здесь устроил? — язвительный женский голос заставил его замереть на месте, а затем обернуться к входной двери. — Тебя слышно на весь Барглин. Нам не нужна снова Дикая охота. Прошлого раза было вполне достаточно, не находишь?

Она стояла на пороге, небрежно прислонившись плечом к косяку — и когда только успела войти? Почему страж не предупредил своего хозяина? Фигуру женщины скрывал широкий плащ, а лицо было не рассмотреть из-за надвинутого до самого подбородка капюшона. А вот голос, молодой, звонкий, выдал незваную гостью с головой. Впрочем, он и так знал, кто пожаловал к нему на огонек, ему не было нужды гадать или строить предположения о личности этой ночной визитерши.

— Зачем пришла? — разводить политесы он не собирался.

Эта дама была не из тех, перед кем следовало расшаркиваться или пытаться

строить из себя вежливого парня. И вовсе не потому, что она того не стоила — просто они слишком давно знали друг друга. Их многое связывало.

— Напомнить о том, что ты мне должен, — Амалия откинула назад капюшон и тряхнула светлыми кудряшками. Не собранные в прическу, ее волосы разметались по плечам.

— Я тебе ничего не должен, — оскалился ее собеседник. — Так что… зря топала.

— Не ерничай, — она сделала несколько шагов вглубь комнаты, демонстративно задела плечом, проходя мимо. — Мы с тобой в одной лодке, Дик. Не забывай об этом.

Амалия медленно обходила комнату по кругу. Приблизилась к очагу, вдохнула запах все еще тлеющих на полу трав. Поморщилась.

— Чем ты занимался? Опять пытался воззвать к силе? Получилось?

— Он вмешался. В последний момент, — зло скрипнул зубами Дик. — И все испортил. На кой он вернулся в Барглин?

— Месть, — усмехнулась Амалия, отворачиваясь от огня в очаге. Лениво обвела взглядом комнату. — Он вернулся, чтобы отомстить. Снежные никогда ничего не забывают.

— Кому? — усмехнулся Дик. — Он ничего не знает и ничего не докажет. Свидетелей нет.

Амалия сделала еще несколько шагов и замерла на этот раз разглядывая царапины от когтей на стене.

— Слышал, что Беркоша задрал волк? — голос ее прозвучал равнодушно, но Дика это не обмануло ни на мгновение. Он почувствовал ее страх.

— Может и в самом деле волк, — пожал плечами мужчина. — Или собутыльники подсобили. Беркош не тот, о ком будут скорбеть. Та еще мразь. И врагов у него было достаточно не только в Барглине. По всей стране за ним хвосты тянутся, может, какой-нибудь и настиг.

— Да, — кивнула Амалия, поворачиваясь к нему лицом. — Только вот… волков в Барглине давно не было. Даже в самые холодные зимы они не приближаются к жилью настолько. Тебе ли этого не знать.

Дик дернул плечом и отвел взгляд.

— Ну и черт с ним. Ты пришла поговорить со мной о Беркоше? Если так, то не смею больше задерживать, эта тема меня не интересует.

— Нет, — Амалия покачала головой. — Не о Беркоше. Хоть он и был единственным, кто знал всю правду о смерти малышки Райены. И так своевременно отправился к праотцам. Теперь и правда, никто ничего не узнает. Свидетелей нет. Но я здесь не для этого, ты прав. Я хотела напомнить тебе о нашей договоренности. Когда ты все сделаешь? Он нужен мне, слышишь? — она приблизилась к мужчине вплотную и заглянула в глаза. — И как можно скорей. Сезон снегопадов я собираюсь провести с ним.

— И что? — Дик попытался отойти, но Амалия ему не позволила. Снова перегородила путь.

— А она нужна тебе. Я знаю, как важно для тебя почувствовать свою власть над самкой. Подчинить ее, обладать ею… — она оскалилась. Глаза ее, еще миг назад вполне человеческие вдруг налились янтарем, сверкнули ярко в свете свечей, — ты последний ширани, тебе нужно потомство, чтобы передать дар. И ты ее хочешь… твое желание чувствуется в воздухе, оно разливается вокруг сладкой патокой с ароматом кранного перца, — Амалия облизнула нижнюю губу. — Это заводит, знаешь ли.