Волчья кровь
Шрифт:
Кровавые следы Вадим заметил не сразу, сначала почувствовал неладное, проведя ладонью по липким перилам винтовой лестницы. И уже потом, еще не успев испуганно отдернуть руку, увидел отпечатки волчьих лап. Повсюду: на смотровой площадке, на ступенях, на собственной, некогда девственно белой рубашке. Прогулялся…
Внизу, во дворе, царил настоящий тарарам. Оказалось, что нарушает рассветное спокойствие не какая-то абстрактная женщина, а Аглая Ветрова, растрепанная, без макияжа и эпатажных своих побрякушек. Стоит посреди двора, прижимает к груди что-то бесформенное,
Вадим бочком, стараясь оставаться вне зоны видимости, уже почти просочился к центральному входу, когда его кто-то схватил сзади за плечо. Не проведи он самую ужасную в своей жизни ночь в постели с нелюбимой, не очнись от пьяного угара в луже непонятно чьей крови, он бы, наверное, отреагировал быстрее, врезал бы нападающему по роже. А так сплоховал: только начал разворачиваться, только занес руку для удара, как услышал знакомое интеллигентное шипение Вениамина:
– Где ты был?
– Спал, – буркнул Вадим. И ведь нельзя сказать, что соврал: большую часть ночи он провел в каком-то сонно-бредовом состоянии, ни хрена не запомнил, но чувствовал себя точно побитая собака.
– Я тебя повсюду ищу. Пойдем скорее, шеф хочет тебя видеть. – Вениамин говорил и продолжал тянуть его за рукав.
– А с этой ненормальной что? – Вадим кивнул в сторону голосящей Аглаи. К тому моменту какие-то люди уже окружили журналистку плотным кольцом, утешая, уговаривая, пытаясь увести со двора.
– Собачка ее погибла. – По голосу чувствовалось, что Вениамину не до этого. – Убежала ночью из комнаты и вот только что нашлась. С перегрызенным горлом… – добавил он и многозначительно посмотрел на окровавленную Вадимову рубашку. Хорошо хоть вопросов задавать не стал.
– Собачку жалко, – произнес Вадим, безо всякой, впрочем, жалости.
– Собачка – это ерунда. – Секретарь, распахнув дверь, с неожиданной для его тщедушной комплекции силой втолкнул Вадима в полумрак дома. – Тут такое творится…
Что творится в Рудом замке, Вадим узнал, лишь когда очутился в дедовом кабинете. Выглядел старший Закревский ужасно, будто это он, а не Вадим пережил самую хреновую ночь в своей жизни. Серое лицо, кажущееся еще более старым из-за сизой щетины, ввалившиеся глаза, заметно дрожащие руки на подлокотниках антикварного кресла – не уверенный в себе мужчина, а беспомощный старик. Таким Вадим видел деда впервые. За спиной у него застывшим манекеном стоял Гера. Тут же, в кабинете, на невысоком диванчике сидел Литош.
– Где ты был? – Дед встретил Вадима тем же вопросом, что и Вениамин. – Что с твоей одеждой? – Он даже попытался привстать, чтобы получше разглядеть кровавые следы на Вадимовой рубашке.
– Спал в сторожевой башне. – Вадим уселся на диванчик рядом с Литошем. – А что происходит?
– Почему в башне? Почему не в собственной спальне? – Дед проигнорировал его вопрос. – Где твоя жена?
Его жена? В последний раз, когда он ее видел, она выла раненой волчицей, печалясь по поводу загубленной девичьей чести. Сказать по правде, он сильно сомневался, что честь и Ярослава –
– Не знаю, – сказал он, и вдруг ко всем перечисленным чувствам добавилось еще одно, самое сильное, – тревога. Ведь не из любопытства дед расспрашивает его о Ярославе, и на душе не просто так кошки скребут. – А что? – Вопрос получился неправильный, неуверенный какой-то, не мужской.
– Проблемы у нас, – подал голос молчавший до этого Литош.
– Собачку волки загрызли? – Вадим покрутил на пальце волчий перстень, подарок молодой жены.
– И собачку в том числе, – мрачно ответил Вениамин. – Собачку, двух пастухов в деревне, нашего охранника – и все это за одну ночь.
– Охранника? – Сказанное укладывалось в больной голове с трудом. – Он за территорию выходил?
– Нет, его убили прямо в замке. – Литош порывисто встал и принялся мерить шагами кабинет. – Точнее, в замковом подвале. Сегодня электрик спустился в подвал, проверить проводку, а там тела… охранника и пристреленного волка.
– Как же волк попал в подвал? – Вадим, стянув с себя рубашку, зашвырнул ее под стул. Вроде как немного полегчало.
– Я виноват, – Литош театральным жестом сжал виски, – не проявил должного внимания, не проверил выход из подземелья.
– Что еще за выход?
– Из замкового подвала ведет подземный ход. Раньше он имел стратегическое значение, а теперь… – Литош замолчал, с досадой махнул рукой. – И ведь была у меня мысль засыпать этот чертов лаз, но побоялся погрешить против исторической достоверности, оставил все как есть, забрал выход решеткой, повесил замок. Оказывается, кто-то замок спилил, проход открыл. Вот волки и полезли…
– Странные они! – Вадим поскреб отросшую за ночь щетину. – Не волки, а крысы какие-то. Что им делать в подвале?
– А Лехе что там делать? – вдруг пробасил Гера. – Ему было велено выход из дома охранять, а он за каким-то чертом в подвал полез.
– Леха – это тот охранник, который погиб? – Перед внутренним взором встало задорное мальчишеское лицо: открытый лоб, курносый нос, голубые глаза.
– Он самый. – На каменном лице Геры заиграли желваки. – Напарник его еще вчера докладывал, что Лехи нигде не видно, но с этим свадебным переполохом… В общем, решили, что загулял парень, подался в деревню. Да и выходной у него был. Кто ж думал?…
– А кто должен был думать?! – рявкнул дед. – Кто у нас начальник службы безопасности?!
– Виноват, – Гера покаянно опустил голову.
– Замок обыскали?
– Да.
– И что? Нашли Ярославу?
– Нет, есть подозрение, что она покинула территорию замка.
– Как покинула? Как ты себе это представляешь? – Нетерпеливым жестом дед дернул ворот рубашки.
Вадим встал, настежь распахнул окно, впуская в комнату утреннюю прохладу, спросил:
– Дед, лекарство дать?