Волчья хватка
Шрифт:
— Сначала ты вернёшь девицу, — поставил условие Ражный. — И когда эта компания уберётся отсюда, побеседуем и насчёт рабства, и по поводу терроризма и войны. Может, и волчонка отдам.
— А где её теперь искать?..
— Куда отправил — там ищи! Мне не нужны посторонние люди на базе! И особенно эти люди. Они не уедут, пока не найдётся эта… девушка. У них есть причина здесь торчать! И ты им сейчас подыграл!
— Я же не знал. — Герой пожал плечами, вздохнул глубоко. — Извини, Сергеич. Ты их привёз сюда, теперь — не нужны. Что-то я не пойму…
— Ладно… Буди егерей. Пусть прочешут окрестности. Далеко
«Горгона» дрыхла без задних ног, и разбудить удалось только начальника службы безопасности, который дрых в «Навигаторе», но тот без команды финансиста что-либо предпринимать отказался. А Раж-ному больше всего сейчас не хотелось с ним встречаться, поскольку ещё не готов был план противодействия «оглашённому» — так называли араксы всякого постороннего, кто пытался к ним приблизиться или подсмотреть за ходом поединка в Урочище.
Ражный выгнал «Ниву», посадил бандершу.
— Может, хоть на ваш голос отзовётся. Деньги-то ей нужны…
Старую дорогу в районный центр забросили лет тридцать назад, и сейчас через неё накрестило ветровала, так что без топора можно было не соваться, хотя разрубали её каждую осень, перед лосиной охотой. Президент часто останавливался возле песочных высыпок и грязных мест, искал следы, и выходило. Герой ничего не придумывал. Девица на самом деле километра три бежала в туфельках, после чего сломала каблук и пошла босой. Неподалёку от моста на траве след потерялся, а роса уже высохла. Ражный порыскал в прибрежной части, пытаясь найти хотя бы надломленную травинку, и неожиданно отыскал туфли, спрятанные под мох.
— Кричите, где-то здесь, недалеко…
— Миля! — заголосила бандерша почти радостно. — Миля, это я, иди скорее ко мне, детка!
Ражный сел на торчащие из берега бревна — все, что осталось от моста, и слушал звонкий, гулкий в утренней тишине голос, с каждой минутой теряя надежду. Смущали замаскированные туфли — не хотела, чтобы её нашли…
Через четверть часа Надежда Львовна начала хрипнуть.
Ещё раз обследовав берег, он нашёл лишь следы Витюли, который в двух местах приближался к воде и топтался на месте. Получалось, что Миля не подходила к речке, а двинулась вдоль неё вверх или вниз, и теперь можно вести поиск в этих двух направлениях. И все-таки, ведомый интуицией, Ражный снял одежду, спустился с брёвен и переплыл на другую сторону.
Отпечаток маленькой босой ступни он нашёл на песке чуть выше уреза воды. Далее все спрятал травянистый склон.
Значит, она точно так же, как Ражный, подошла к разрушенному мосту по брёвнам, с них же сошла и поплыла. Если бы не снесло течением, Миля могла бы выйти на берег по тем же остаткам моста и вообще ничего не оставить…
Поведение девственницы не выдавало ни отчаяния, ни истеричности, а напротив, холодный расчёт и способности прятать своё присутствие.
Он накрыл единственный след куском коры и поплыл обратно.
Бандерша все ещё кричала, окончательно сорвав голос.
— Хватит, замолчите, — сказал Ражный. — Не откликнется.
— Почему?.. Почему не откликнется?!
— Ваша девственница сбежала, — он сел в машину.
— Зачем?.. Для неё же все обошлось, заплатили деньги!
— Вопрос не ко мне…
Егеря уже вернулись на базу, протрезвевшие и хмурые, не было только
— Это последний, — предупредила с внутренним раздражением. — У вас, конечно, здесь ничего не найти?
— Героина почему-то не завозили, — пробурчал он. — Упущение… Исправим. Завтра вернётся Каймак — подбросит пару килограммов.
Через несколько минут она снова была в форме, даже голос поправился. Ражный владел, по крайней мере, двумя десятками способов, как без специальных средств, наркотиков и алкоголя восстанавливать силы и держаться на ногах в течение нескольких суток, но сейчас не хотел воспользоваться, а пошёл к себе и лёг спать.
Бандерша осталась на улице ловить кайф…
Проснулся он около трех часов оттого, что почуял присутствие в доме ещё одного человека. Лежал лицом к стене, не видел, да и не слышал, что происходит за спиной, однако чувствовал движение, дыхание, короткие, пристальные взгляды.
Он точно помнил, как запирал дверь, и если бы из лесу пришли егеря, не стали бы проникать в дом, к примеру, открыв ставни на окнах или подобрав ключ. Да и несмотря на их, временами, запойный характер, все-таки они оставались людьми чистыми, в какой-то мере непорочными. Сейчас что-то сильно настораживало. «Полет нетопыря» в родительском доме достигался очень просто, он парил после сна, и чувства были открытыми, чуткими и восприимчивыми ко всякой тонкости.
Прикидываясь спящим, Ражный лежал в прежней позе, старался услышать передвижение незваного гостя и понять его цель, пока не сообразил, что это может быть только Поджаров.
Ражный обернулся — за спиной никого не было, хотя сумеречный дом из-за закрытых ставен не просматривался до своих дальних углов. Свет падал лишь через круглые отверстия верхних продыхов, открываемых на лето, чёткие, яркие овалы лежали на полу, притягивая зрение. Он сел и ещё раз осмотрелся, прислушиваясь к себе — нет, все-таки не почудилось, в доме была живая душа. Сняв крюк, толкнул створку ставни: полуденное жаркое солнце ворвалось в дом и высветило автопортрет отца, так и оставленный в самодельном мольберте.
Возле него стоял Поджаров и рассматривал другое полотно под названием «Братание».
— Впечатляет, — заключил он. — Если ваши поединки на самом деле происходят с такой экспрессией, мы будем собирать стотысячные стадионы, как на футболе… Как ты считаешь, сколько потребуется времени, чтобы провести подготовку первой группы спортсменов? Год? Три?..
— Минимум сорок лет…
— Надеюсь, это шутка?
— Где уж там… Даже этого мало.
— Если по ускоренной программе? Так сказать, рекламный ролик? Мы должны сделать серьёзную заявку, заинтриговать…