Волчья башня
Шрифт:
Шесть изрядно прореженных сотен пылили по лесному тракту — всадники, пешие воины, повозки с припасами, снова всадники — солнце катилось по безоблачному небу, и, хвала Всеединому и Всевидящему, пока что все шло благополучно.
Короткая заминка, правда, возникла подле дерева-знака, отмечавшего поворот к Токлау. Кто-то стесал кору в нижней трети древнего толстого ствола, оставив темно-желтый просвет размерами с большую книгу. Посреди затеса красовался оттиск ладони с растопыренными пальцами, сделанный то ли краской, то ли настоящей кровью.
Оставлен непонятный символ был уже давно, судя по тому, что кровь (или
Обнаружившие отметину егеря спорили, что она может означать, если вообще означает что-нибудь, но замолчали, заметив приближение короля Аквилонии и его невеликой свиты. Отпечаток окровавленной ладони вызвал у киммерийца некое мимолетное любопытство, однако разъяснить монарху смысл странного символа никто взялся — пока к знаку не подъехала единственная сопровождавшая отряд женщина. Дие Таула кое-что о ней знал: дочка волшебника Монброна и рабирийки, гулька-полукровка, по слухам — сама начинающая чародейка и дама принца Коннахара. Девица глянула на бурую длань, глаза у нее сделались как плошки, после чего она отчетливо выдохнула короткое словечко: «Дуэргар».
— Непримиримые? — понимающе уточнил варвар, жестом разрешая девице занять место рядом с собой. — Те, про которых вы с Адалаис и Хасти мне рассказывали — ненавидящие людей?
— Да, — кивнула баронетта диа Монброн, через плечо еще раз бросив взгляд на исчезнувшее за поворотом дороги старое дерево. Оттиск нехорошо напомнил ей другой знак, оставленный на светлом дереве резного изголовья кровати. С воспоминаний ее мысли перескочили к иному соображению: — Может, именно дуэргар пытались удерживать мост? Нас предостерегали, чтобы мы опасались вылазок с их стороны. Вожак непримиримых бежал из нашего плена, и кто знает, что с ним сталось: изловили его за три минувших седмицы или нет? Во всяком случае, его единомышленники оставили здесь свой символ — как предостережение возможным захватчикам или каким-то своим противникам. Или в знак некоего триумфа — вот, мол, Раби-ры наши, вроде как знамя над захваченной крепостью.
— Всегда-то ты найдешь, чем порадовать, — буркнул в ответ Конан.
…Около шестого дневного колокола, когда солнечный диск начал свой долгий путь к закату, отряд находился в полулиге от Токлау. Собственно, умчавшиеся далеко вперед передовые разъезды уже разглядели деревянные башни крепости и заметили в них некое движение. Оставалось только выяснить, кто именно распоряжается в поселке — по-прежнему торговый люд с левого берега Алиманы или озлобившиеся раби-рийцы, так быстро позабывшие о былом хорошем отношении к соседям из Пуантена? Лазутчикам показалось, якобы цвет знамени над воротами крепости был темно-синим, что еще ни о чем не говорило. У гулей вполне достало бы ума состряпать незамысловатую ловушку, вывесив людской стяг.
Значит, все идет к тому, что нужно готовить атаку. Причем вверх по довольно-таки крутому склону. Причем не зная, сколько противников засело за стенами и на что они способны. А вдруг те гули, что успели сбежать после схватки у реки, прямиком направились сюда — упредить остальных о приближающихся врагах?
Тревожные размышления ничуть не препятствовали Гилаберу заниматься привычным ремеслом.
Прибывающие конные и пешие сотни покидали проселочный тракт и размещались в кстати подвернувшейся буковой рощице на краткую стоянку перед последним,
Краем глаза дие Таула присматривал за братьями Эйкар: младший вполне успешно справлялся с возложенной на него обязанностью обеспечить безопасность прибывающих отрядов; старший, прихватив два десятка своих гвардейцев и егерей, ускакал к городку на холме — им доверялось в точности выяснить, кому принадлежит Токлау, но при том не рисковать без нужды и в случае опасности немедля отступать обратно.
К радости Гилабера, Его величество вроде пока был доволен своими подданными и в творящееся действо не вмешивался: король расположился на опушке рощи, разглядывая суматоху в лагере и беседуя о чем-то с тульской девицей. Та казалась встревоженной и изрядно озадаченной.
Очередная принесенная разведчиками новость заставила Гилабера дие Таулу на миг удивленно приподнять бровь. Примчавшийся егерский десятник утверждал, будто они наткнулись на пустой лагерь, а поблизости от него такое, что его милости лучше глянуть самому.
Место находки на всякий случай окружено, туда никого не подпускают — во избежание слухов. Это тут, совсем рядом, около двух полетов стрелы…
— Никак стряслось чего? — окликнул дворянина Конан, приметив, что тот собирается куда-то идти..
— Поблизости нашли чью-то стоянку, — дие Таула рискнул добавить: — Отыскавшие ее егеря передали, что мне стоит лично на нее взглянуть. Ваше величество не желает присоединиться?
— Идем, — Лев Аквилонии спрыгнул с конской спины, небрежно сунув поводья кому-то из подвернувшихся воинов. Баронетта Монброн последовала за удалявшимся королем и его спутниками, стараясь не попадаться лишний раз на глаза.
Укрытый в ложбине между двумя холмами обширный лагерь выглядел покинутым совсем недавно, где-то незадолго после наступления полудня.
Зола в очагах подернулась тонким слоем седого пепла, но там, где неизвестные держали лошадей, остались глубокие отпечатки копыт и свежие навозные кучки. Хозяева стоянки успели свернуть шатры, но не раскидали в стороны срубленный лапник — выцветшие желтые пятна предательски выдавали места, где были разбиты палатки.
Встречались и другие приметы недавно обитавших здесь и спешно скрывшихся людей: законченный котелок под кустом, чья-то порванная и выброшенная одежка, пустой колчан…
Кто-то из егерей подобрал и многозначительно показал сотоварищам обломок длинной стрелы с черно-белым оперением.
Провожатый свернул на еле заметную тропинку, бежавшую через трепещущее осиновое мелколесье и постепенно огибавшую возвышенность.
Теперь за ним шли только трое — аквилонский правитель, Гилабер из Гайарда и черноволосая девица в охотничьем костюме.
С полуночной стороны, почти весь день находившейся в тени, на склоне холма имелся обширный скальный выход, образовывавший подобие усыпанной песком и мелкими камешками площадки. Пяток толстых бревен, расположенных полукругом, образовывал подобие скамей, а в глубине каменных уступов различалось отверстие высотой в рост человека, похожее на устье пещерки.