Волчья башня
Шрифт:
Ворожба, творимая на вершине одной из башен Вольфгардской цитадели, пронизывала весь замок, заставляя стонать камни и влияя даже на самых твердолобых и невосприимчивых к магии обитателей крепости. На следующее утро многие шептались о приснившихся кошмарах, метавшихся по пустынным галереям туманных видениях, сияющих лучах, прорезавших ночное небо, и, наконец, о частично обвалившемся парапете Волчьей башни и клубах едкого дыма, завершивших колдовской обряд.
Обитатель карцера в подвалах замка, коротавший
Вот с углов пентакля сорвались и начали расти, поднимаясь к небу и сплетаясь воедино, трепещущие под нездешними ветрами сверкающие нити Силы — зеленоватая, оранжевая, черная с огненной каймой и бледно-голубая. Опорой им служила яростно сверкающая белизна, исторгаемая той самой загадочной вещью в алмазном ореоле, которую ему довелось увидеть сегодня днем. Колеблющиеся спирали тянулись к звездам, а следом за ними медленно всплывал сыпавший алыми и золотыми искрами шар, похожий на готовое вот-вот раскрыться семя.
Если бы ему удалось проклюнуться, выпустив на свободу таящееся в нем, церемонию можно было бы счесть удачно завершенной… но что-то пошло не так.
Сферу рассекли зловещие черные трещины, она замерцала, как задуваемое сильным ветром пламя, съежилась и померкла. Сотканные из колдовского могущества ленты рассыпались облачками тающих розовых капель, выводившие неслышную человеческому уху мелодию голоса оборвали свою песнь на пронзительно дрожащей скорбной ноте, и магическое сооружение рухнуло под собственной тяжестью.
Окутавшая Вольфгард древняя магия, против которой творилось умершее только что заклятие, осталась непобежденной, по-прежнему неспешно удаляясь в сторону Полуночного Восхода. Должно быть, девочка Ричильдис и подчинившиеся ей скогры бесцельно метались по землям Пограничья — а каких, спрашивается, разумных поступков стоило ожидать от десятилетнего и донельзя избалованного ребенка? Чем она вообще там занимается, эта. Диса Канах? Сидит на пеньке, рыдая в грязный подол? Надо все-таки было плюнуть на вырванное обещание и тайком последовать за ней. Даже если бы она заметила преследователя, вряд ли у маленькой принцессы достало бы духу натравить своих ручных тварей. Поскандалила бы и смирилась, зато Крэган Беспалый из Халоги находился бы на безопасном расстоянии от Вольфгарда, где его жизнь и магический талант слишком часто стали оказываться под угрозой.
Теперь Крэган сообразил, с кем решила столкнуть его судьба во дворе коронного замка Пограничья. Рабирийский выскочка, основатель и содержатель школы последователей учения Равновесия «Сломанный меч» на побережье Хорота, любимчик стареющей королевы Чабелы, вовсю якшавшийся с гулями-кровопийцами. Об этом мрачном типе, его повадках и несговорчивом характере гуляло множество противоречивых слухов, не отрицавших его могущества и вместе с тем свидетельствовавших об открытом нежелании следовать давним традициям, сложившимся в отношениях между различными гильдиями чародеев. Одноглазый магик держался сам по себе, не вмешиваясь в дрязги колдовских сообществ и не поддерживая ни одно из них. Белая Рука пыталась вызнать о нем побольше, особенно не преуспела и сочла, что Хасти — да, верно, он зовет себя Хасти, — пока не представляет опасности.
Возможно, это было правдой. Крэгана же больше волновало другое:
Что ж, возвращаемся к тому, с чего начали — запертая на засов камера, кандалы со следами ржавчины, караул под дверями — и полнейшая неизвестность впереди. Что они собираются предпринять: заточить его тут до конца дней, вздернуть по какому-нибудь наскоро состряпанному обвинению или же с позором выслать в Халогу?
Беспалого не устраивала ни одна из этих возможностей. Он мечтал о мести. О достойном возмездии всем, посмевшим встать на его пути, начиная от вздорного болтуна-митрианца и заканчивая нелюдимым магиком из Рабиров.
Чрезвычайно трудно мстить, будучи запертым в подвальной камере, прикованным к стене и почти лишенным колдовской силы. Впрочем, последнее как раз не помеха — Крэган не сомневался в своей способности избавиться от уз, насильственно соединивших его с жертвами Разделения Душ. Пусть он добьется этого через месяц или год, но непременно добьется.
Хасти же должен получить по заслугам в ближайшем будущем. Если заключения гиперборейца верны — с какой стати им быть неверными? — то безумная попытка Выскочки одолеть Слово Исенны только что потерпела неудачу. Он упрям, как осел, и попытается снова. Но уже не в Пограничье, а в любезных его сердцу Рабирийских холмах, где наверняка творится сущий кошмар. Аквилонский варвар с семейством, если верить слухам, тоже засобирались в дорогу. Стало быть, завтра или послезавтра они покинут Вольфгард.
У одноглазого не должно возникнуть никаких подозрений до того момента, когда поворачивать назад и искать виновника будет уже поздно. Еще вчера маг из Халоги сплел бы заклинание, медленно и незаметно разъедающее душу и тело неугодного ему человека, но теперь придется искать способ обойтись почти без применения чародейства.
Половина решения задачи уже находилась в руках колдуна. Сколь тщательно его не обыскивали, Крэган сохранил не меньше десятка крохотных и чрезвычайно полезных вещиц, зашитых в складки одежд, припрятанных в поясе и отворотах сапог, и, наконец, открыто находившихся на виду и выглядевших обыденными принадлежностями костюма. Да что там говорить, в случае необходимости он мог извлечь пару-тройку сюрпризов из самого символа его принадлежности к Братству Белой Руки, открыв блестящий эмалевый значок, словно плоскую шкатулку.
С второй составляющей наверняка придется изрядно повозиться. Требовался сообщник: тот, кто сможет придти к гиперборейцу, забрать снадобье и выполнить полученные указания. Человек, присутствие которого рядом с Хасти не вызовет подозрений. Некая личность с податливым и смятенным рассудком, легко поддающаяся внушению извне и не всегда отдающаяся себе отчет в собственных деяниях. Крэган мог назвать по меньшей мере три подходящих имени, но все они находились на достаточном расстоянии от подземелий Цитадели. Не беда — подманим.