Волчьи тропы
Шрифт:
На двор опустилась тишина. Раумы сидели, тихонечко обсуждая сказанное всеми или просто молча, обдумывая случившееся. Торбранд, наконец очнувшийся от своего медитативного состояния, вытянул вперед затекшие ноги. Мозаика, складывающаяся из привнесенных остальными воинами осколков, медленно обретала целостность. Выждав пару минут, когда уже никто высказываться не захотел, конунг поднялся, отбрасывая за спину плащ. Сдвинул золоченую фибулу на плечо, придержал меч, и одним легким прыжком оказался на камне тинга. Теперь, если никто больше ничего сказать не хочет, скажет он сам…
— Что ж, добро,
Торбранд спрыгнул с камня, придержав хлопнувший по бедру меч. — Решено! Вечером выступаете, возьмете джипы — двух хватит. Отбирай людей, кто идет — пусть знают уже сейчас. — Он кивнул Атли, и тот поднялся, бегая глазами по собравшимся.
Раумы сидели тихонечко, едва ли не как дети в школе, ожидающие, кого выберут идти в театр. Всем так хотелось…
— Торкель, Эйвинд, Арнольв, Орм, — качал головойярл, и от названных воинов доносились вздохи облегчения, — Харальд, Бьёрн и Олаф. Я буду восьмым, две пары недоукомплектованы, но Оттара брать туда я бы нестал, — он повернулся к Торбранду.
«Может быть, и неплохо», — подумал вождь. Хотя сам он укомплектовал бы немного по-другому.
— Одна пара, — все же поправил конунг, и Атли вопросительно изогнул бровь. — Недобор в паре ирландца; но я бы тоже не рекомендовал в такой поход Оттара. Однако у Орма напарник есть. — Начавший понимать ярл недовольно нахмурился, но перебить себя Торбранд не дал: — Тролли редко живут над землей, Атли. Я хочу, чтобы девятым ты взял в этот хирд дверга…
3
Хотя к вечеру и стало холодать, Ивальд все еще не решался встать из-за укрытия, чтобы движениями разогнать застоявшуюся кровь и немного согреться. Так и сидел, сдвинув под себя один из холоднющих мешков и выставив вперед винтовку. А облака над головой с шумом кружились вокруг солнечной повозки, медленно ползущей от преследующих ее небесных волков.
Сначала было осознание невыполненного долга, потом стыд, потом упорство, а еще позже страх. Говорить было не с кем, а думы, так тепло встреченные им сегодня утром, сейчас гнались прочь.
Замерзший, голодный и уставший от бессмысленного наблюдения за пустой опушкой, Ивальд, сам того не заметив, позволил одному из тонких пузырей, наполненных обидным гневом, взорваться глубоко внутри. Оплеуха, отвешенная отцом, уже не казалась правильной и нужной. Бред какой-то — человек, ему максимум в братья годящийся, будет за всякий проступок
Красочное тканое полотно, заботливо натягиваемое северянами на сознание кузнеца в течение почти шести лун, в один миг лопнуло, сваливаясь, обнажая, и сразу стало еще холоднее от царящей внутри пустоты. Проклятый Фенрир в крови завыл, кусая вены изнутри. Дверг! Что за имя вообще? Он, кузнец из Убежища, всегда был человеком, а не каким-то там карликом, созданным из пожиравших первого мертвого великана червей! Раумс-дальцы — нацисты настоящие, и кто им только позволяет так насмехаться над другими? Тролли, альвы — да это же все просто люди, просто такие же уроды, как и эти самые северяне. Понапридумывали со своей языческой мифологией… Далеко-далеко, подталкиваемая изнутри пузырями, наполненными отчаянием, обидой и глупостью, зашевелилась, подобно Мировому Змею на дне океана, мысль о побеге. Ученые Убежища дорого бы дали за секрет сыворотки северян…
Немного жалко, конечно, ведь за это время он действительно много узнал и принял, но если дело и дальше так пойдет, чтобы каждый на него запросто руку поднимал, то простите… Ивальд забыл, как полгода назад мог быть если не убит, то просто стать трэлем, как отправившийся в Хель этим январем Юрик. Сейчас его мысли и память работали по-другому. Ему же не двенадцать зим, как прибежавшему в борг мальчишке! Отрок нашелся! Да его все хирдманы и ярлы благодарили, когда он им за простое спасибо веши и оружие делал, а тут! Честолюбие кузнеца, взлелеянное за зимние луны раумами, неподдельно возмутилось, неожиданно спросив подземника: а чего это ему раумсдальский браслет и ботинки просто за хорошие вещи не дать?! Тут, правда, появилась на внутренней арене и искренность, заявившая, что если кузнец на такие вопросы самому себе еще не ответил, то дураком и помрет, но ее с позором загнали обратно в темноту.
Да, это правда, узнано много — и обычаев, и судеб, и секретов даже. Но это все равно не даст утихнуть праведному гневу. Сколько ему еще батрачить, пока этот зазнайка конунг его не заметит? Вон ирландец Миссионер, взятый в плен около десяти зим назад. Ничего, один раз сразился с альвами на стороне раумов, и уже не трэль он, а свободный и взятый в хирд, на драккаре на рум посажен. И вот у него уже титановая руна на шее! И ничего, освоился, даже со своими видался несколько раз. Говорит, что будет их вирой за убитых Братьями в той распре северян. И живет! А тётка?
Незаметно для себя Ивальд фыркнул, выдыхая в промерзающий с каждой минутой воздух струю пара. Тётка в хирде! Чем он хуже этой доморощенной валькирии? Полевой хирург и по совместительству разведчик, всей дружине ну просто как родная сестра, любимая и ненаглядная… Обидно было еще и потому, что на праздновании Йоля, что в середине зимы, в момент почти случайного и очень пьяного приставания Ивальд умудрился-таки схлопотать по соплям. А потом еще и от кого-то из мужиков, так, для закрепления опыта. Ох, как все посмеялись тогда…