Волчье время
Шрифт:
Ирем заскрипел зубами, уже далеко не в первый раз за эти дни почувствовав, что с удовольствием бы придушил Сейлес Ландор собственноручно. Он обернулся к ней, намереваясь резко отчитать девчонку за ее нахальство и покончить с этим балаганом, но в последнюю минуту замер, встретившись глазами с Сейлес. Подобные женские взгляды — сияющие, полные неприкрытого восхищения — сэр Ирем видел уже много раз. Обычно они доставляли ему удовольствие. Но в этот раз рыцарь почувствовал только растерянность.
Высшие, только этого недоставало… Девчонка всю сознательную жизнь мечтала стать воином и вступить в Орден. А сейчас она понимает, что ни в своей провинции, ни здесь, в Адели, она никогда не
А значит, такой поворот событий следует предотвратить во что бы то ни стало.
Альды Всеблагие, ну за что ему такая головная боль?..
Сэр Ирем повернулся к Меченому и сказал:
— Простите моих остолопов, принц. Они просто не понимают, о чем говорят. Прошу вас, окажите мне любезность… — рыцарь выразительно кивнул на меч, по-прежнему валяющийся на земле в паре шагов от Юлиана.
Меченый удивленно вскинул брови. Он явно не понимал, с какой стати Ирем, явно вымотанный предыдущим поединком, так настаивает на продолжении. Крикс еще чуть-чуть помедлил, но, однако, все же вышел на площадку и, нагнувшись, подобрал упавший меч.
— Если вы настаиваете, мессер. Но только одну схватку, — сказал он.
«Сейчас тебе будет «непобедимый фехтовальщик»!..» — злорадно подумал Ирем в адрес Сейлес. А потом все мысли вылетели у него из головы. Даже тогда, когда дан-Энриксу было пятнадцать лет, и он был всего-навсего оруженосцем Ирема, поединки с ним требовали от каларийца полной концентрации внимания. Меченый, как и он сам, был прирожденным фехтовальщиком, как будто созданным нарочно для того, чтобы одерживать победы. И в другое время Ирему было бы даже интересно посмотреть, чего дан-Энрикс смог достичь за несколько последних лет.
Крикс сходу удивил его тем, что не стал «прощупывать» противника, а напал сразу, резко и стремительно, заставляя коадъютора кружиться по площадке, и навязывая ему совершенно сумасшедший темп. До такой степени был уверен в своих силах, или…? Что именно «или», Ирем додумать не успел — все силы и внимание уходили на то, чтобы крутиться, отбивать удары и атаковать в ответ. Со стороны это, наверное, выглядело удивительно красиво. Удары наносились и парировались в два раза быстрее, чем тогда, когда они сражались с Юлином. Но при этом Ирем почему-то не чувствовал такой усталости, как в том бою. Ни напряжения, ни натянутых до предела нервов… просто быстрое движение, как будто бы он танцевал «грассенду» в императорском дворце. Отбив очередной удар, Ирем внезапно понял, почему сражаться с Криксом было проще, чем с Лэром несколько минут назад. «Он не дерется. Он… танцует, — промелькнуло в голове у коадъютора. — Это просто спектакль… представление для кандидатов».
Ирем заскрипел зубами, понимая, что никто, кроме него, в упор не замечает, что творится на площадке. Кандидаты, которые вначале замерли,
Ирему захотелось прямо посреди очередной серии стремительных атак опустить меч и рявкнуть: «Хватит!».
Казалось, Меченый услышал его мысли. Или, может, сам решил, что они с Иремом уже достаточно повеселили публику. Под удар Меченый подставился красиво — так, что в другое время коадъютор мог бы сам поверить в то, что все произошло случайно. Ирем едва задел камизу своего противника скругленным острием меча. В разгаре боя этого касания, конечно, можно было не заметить. Но, поскольку никакого «боя» не было, южанин сразу же остановился. Улыбнулся, чуть развел руками.
— Победа ваша, монсеньор.
Зрители прямо-таки выли от восторга.
— Нам нужно поговорить, — деревянным голосом сказал лорд Ирем. Альды свидетели, если дан-Энрикс полагает, что его противник ничего не понял, как те олухи, которые до вечера будут рассказывать друг другу о «великолепном поединке», то он очень ошибается. А если он считает, что Ирем все понял, но при этом примет его выходку как должное — то это просто оскорбительно.
Пока они шли через двор, Ирем молчал. Заговорил только тогда, когда они вошли в прохладный, светлый холл Адельстана, и коадъютор убедился, что рядом нет лишних ушей.
— Что это было, Рикс? — холодно спросил он, глядя на собеседника в упор. «Только попробуй притвориться, что не понимаешь, о чем я говорю. Получишь по шее, будь ты хоть трижды Эвеллир».
Но Ирем недооценил дан-Энрикса. Он по привычке относился к нему как к тому мальчишке, который был его оруженосцем. Тот дан-Энрикс в самом деле притворился бы непонимающим. А может, начал бы оправдываться. Этот — спокойно выдержал взгляд рыцаря.
— Я думал, что это и так понятно, — негромко сказал он.
Лорд Ирем скрестил руки на груди.
— Ты полагаешь, я нуждаюсь в твоих одолжениях, чтобы поддерживать свой авторитет?.. Я что-то не припоминаю, чтобы я когда-нибудь просил тебя о подобных услугах. А навязываться людям со своей помощью, когда они об этом не просили — крайне дурной тон. Когда надумаешь в следующий раз сделать для меня нечто подобное — попробуй для начала выяснить, что я об этом думаю.
В лице дан-Энрикса не дрогнул ни единый мускул.
— А почему ты так уверен, что я сделал это для тебя?
— А для кого?
— Для них, — сказал дан-Энрикс, мотнув головой в сторону лестницы, ведущей на жилой этаж. — Им было важно, чтобы ты победил. Уж я-то знаю. Потому что мне бы тоже было важно.
Раздражение Ирема куда-то схлынуло. Он тяжело вздохнул.
— В этом-то и беда. Ты видел эту… Сейлес? Видел, как она на меня смотрела?.. Альды Всеблагие! Я надеялся, что она хоть немного поостынет, когда обнаружит, что я тоже могу проиграть. А ты мне все испортил! Надо было наплевать на справедливость и отослать ее домой. — Рыцарь ожесточенно потер лоб. — А теперь, видимо, придется принять ее в гвардию. Она ведь превосходит большинство наших кандидатов, если отказать, то скажут, что отбор был предвзятым. И будут правы… Но, положим, она станет рыцарем. А дальше что? Куда ее девать? Не мне тебе рассказывать — смысл существования орденских эмиссаров в том, что они представляют власть Валларикса. Их должны слушаться беспрекословно. Но большинству мужчин амбиции не позволят беспрекословно подчиняться женщине. Значит, Ландор должна будет добиться этого своими силами. Честно сказать, я не хотел бы быть на ее месте. Это все равно, что выбросить человека из лодки на середине реки — хочешь плыви, хочешь тони, дело твое…