Волчье солнышко (Сборник)
Шрифт:
Бесполезно, подумал он тоскливо. Они не могут проникнуться всей серьезностью ситуации, и дело тут не в том, что Малыш практически не общался с имеющим некоторые скверные привычки жареным петухом, а Леопард не оперативник, – я и сам не могу проникнуться всей серьезностью, сидя здесь, на поляне, в мягкой траве, где отчаянно верещат кузнечики, а небо нереально синее, и никто не стреляет, нет страшных чудовищ, рева, огня и пламени…
– Я ничего не могу понять, – словно подслушав его мысли, сказал Леопард. – Конечно, я всегда был уверен, что Контакт будет не похож на все, что вокруг него нагородили, но все равно
Малыш покосился на него с уважением. Леопард был не из оперативного состава – он работал в одном из секторов отдела стратегического планирования группы ксенологии при ООН, как раз и занимался в числе прочего разработкой вариантов гипотетического контакта, пытался просчитать все мыслимые и предугадать немыслимые. Подробностей Ланселот не знал. Он сам был узким специалистом, и его вполне удовлетворило заявление Ферзя, что Леопард – крупный специалист в своей области. Впрочем, подумал Ланселот, случая применить свои знания на практике у него не было. Да и сейчас нет. Просто, коли уж существуют на Земле ксенологи, их представителя следовало включить в состав опергруппы.
– Бешеный волк? – задумчиво повторил Малыш. Ланселот заметил, что ксенологу удалось никак не удававшееся ему самому – как-то незаметно он настроил Малыша на серьезный лад…
– Да, – сказал Леопард. – Какая-то грустная пародия на «космическую оперу». Знаете, на что я давно обратил внимание? Никто, собственно говоря, не рассматривает этого пришельца как Пришельца. К нему с самого начала отнеслись рационально и незатейливо – как к бешеному волку, которого следует поскорее обезвредить.
– Но это местные… – сказал Малыш.
– Увы, мы тоже. Нашим – да и мне самому, честно говоря – просто не приходит в голову устанавливать с ним контакт, используя все эти кропотливо разработанные методики. Мы не рассматриваем его как партнера – пусть и коварного партнера, злонамеренного. А потом удивляемся, что и он не рассматривает нас как партнеров.
– То есть ты уверен, что мы подошли неправильно? – спросил Ланселот.
– Я всего лишь хочу сказать, что сам ничего не понимаю. Все наши разработки при встрече с действительностью, как и следовало ожидать, полетели к черту, альтернативы мы пока не нашли. Может быть, сыграло свою роль и то, что это не космический корабль, сверкающий и загадочный инопланетный звездолет?
– Я – Коралл, – раздался голос радиста «Фата-морганы», и они настороженно замерли. – Один из фургонов сближается с источником тэта-излучения, совершающим странные эволюции. Квадрат семь-одиннадцать.
– Вперед? – Ланселот пружинисто выпрямился.
– Вы летите, а я пока идиллически посижу на полянке, – сказал Леопард. – Свяжусь через станцию с нашими, есть одна идея для «мозгового штурма». Оставьте один терминал.
– Может быть… – Поколебавшись, Ланселот вытащил пистолет, держа за ствол, протянул Леопарду.
– Нет, это не мой инструмент, – сказал Леопард. – «Мобиль» на меня вряд ли вынесет, а против местных ты сам не стал бы применять оружие, правда?
– Ладно, – сказал Ланселот. – Сиди, если действительно нужно. Только не высовывайся. Мы постараемся скорее вернуться.
«Мираж» взмыл с шелестящим свистом, налетевший вихрь покачнул кроны сосен и погас. Леопард ничком лег в траву, подпер щеки ладонями и сосредоточенно следил, как недалеко от его лица взбирается по гибкой травинке зеленый кузнечик. Он любил думать в полном одиночестве и тишине.
Разноцветные кусочки никак не складывались в мозаику. Непонятно было, чего добивается Пришелец и стремится ли он вообще чего-нибудь добиться; непонятно было, в чем же должна заключаться миссия Ланселота и его собственная, – разве что случится нечто требующее вмешательства. Но что от них потребуется и окажутся ли они в состоянии это выполнить? Наконец…
– Встать, руки вверх! – рявкнули за спиной.
Леопард взмыл, словно его пятнистый тезка, инстинктивно полез в карман за удостоверением Института – нужно было что-то объяснить, как-то договориться. Он не успел, да и не собирался подумать, как расценят его резкое движение нервничающие, ничего не соображающие толком полицейские, не посвященные во все обстоятельства дела и порядком напуганные всей этой чертовщиной, о которой ходили самые дурацкие слухи.
Он успел еще увидеть азартно-испуганное лицо безусого капрала и пульсирующую на конце ствола желтую бабочку пламени. Треска очереди он уже не услышал – земля вывернулась из-под ног, словно он поскользнулся и сорвался с планеты в космическое пространство, небо закружилось и погасло.
Зеленый кузнечик прыгнул Леопарду на щеку и ускакал дальше. Полицейские осторожно приближались.
4 вандемьера 2026. Ближе к вечеру
Они сидели в траве возле фургона – тоненькая светловолосая Виола, спортивного типа человек – Гранд и угрюмый здоровяк Бронтозавр. Фургон стоял в распадке, вокруг были отлогие, поросшие лесом склоны.
– Ну пообедали, – сказал Гранд. – Что дальше, господа офицеры? Он же в прятки с нами играет, этот гад. Засекли четыре раза, и каждый раз смывается.
– Может, не стоило глотать таблетки? – спросил Бронтозавр.
– Не исключено, что это повлияло…
– Поздно теперь.
– Ребята уже одного хлопнули.
– И одну группу мы уже потеряли, – сказал Гранд. – Паршивый это счет, честно говоря, – око за око…
– Есть у меня идея, – признался Бронтозавр. – По части уловления. Пойду кое-что смонтирую. Посидите пока, это минут на пятнадцать.
Он, ворча, залез в кузов, принялся там чем-то греметь и звякать.
– Деликатный он у нас человек, верно?
– Ага, – засмеялась Виола и потянулась к нему. – Целуй скорее. Что с тобой сегодня?
– Сама знаешь.
– Ну конечно. Ты беспокоишься за меня, я беспокоюсь за тебя, а на небесах нет никого, кто беспокоился бы за всех… – Виола прижалась к нему. – Не думай ты об этом. В конце концов, в мире нет ничего вечного, кроме смерти, так что будем фаталистами. Обними меня.
– Я не хочу быть фаталистом.