Волчье Семя
Шрифт:
— Теперь самое интересное. Мы запросили сведения по пану Мариушу. И знаешь, что выяснилось?
Девушка пожала плечами:
— Настоящий пан Мариуш погиб где-нибудь на Баканах…
— Три года назад, в Северной Антии. А кто скрывается под его маской, и почему Ядвига Качиньская и отец Тадеуш засвидетельствовали личность самозванца — неизвестно. И, если честно, непонятно.
Ридица встала, прошлась по комнате, налила в кубок вина из кувшина на столе, не забыв упрекнуть собеседника: «Мог бы и поухаживать за дамой!», вернулась обратно к кровати, залезла на нее с ногами, пригубила кубок:
—
— Нет, — покачал головой Леслав. — Несколько недель крутился по деревенькам, нигде особо не задерживаясь. Где именно и зачем — Нечистый его знает!
— Эк ты меня! — обиженно надула губы Ридица. — Сразу Нечистый! Я, если кто помнит, только что вымылась! У тебя на глазах! А ты настолько ошалел от этого, что забыл, как думать!
— У меня от вида твоего обнаженного тела мозги сносит, — согласился Клевецкий. — А потому запахни халатик, прикрой полой коленки и расскажи, что надумала.
— Может, мне под одеяло забраться? — невинно предложила Ридица.
— Ну уж нет! Зрелище лежащей в постели женщины…
— Так! Вали к своей паненке, а через часок вернешься в более уравновешенном состоянии!
— Имей совесть, Ридка! — взвыл Лёшка Клевец. — Заинтриговала, а сама в кусты!
— Не в кусты, а в постель!
— Вот именно! Через час ты будешь дрыхнуть, как барсук зимой! А решения загадки я так и не услышу!
— Ладно, — смилостивилась девушка. — В конце концов, у тебя не только мое дело. Мариуш Качинський, на самом деле, Арнольд Хюбнер, по прозвищу Хитрюга, капитан ягеров Гильдии Нордвента. До недавнего времени работал на Фридриха фон Каубаха. Думаю, ищет тех же, кого и я. Или нашел. Обоснования тебе нужны?
— На слово поверю…
— Тогда иди ублажать пани Грейскову, — подвела черту девушка. — А я посплю. Завтра уезжать ни свет, ни заря.
— Опять? Куда на этот раз?
— К Качиньским, — вздохнула Ридица. — Возобновлять знакомство…
Примечание
Шляхетный Конец — элитный район. Одни шляхтичи живут.
Глава 49
К ловушке Панас подходил осторожно. Даже топор в руки взял. Мало ли кого могло привлечь верещание или визг попавшегося зверька. Всякое бывало. Но вроде тихо. А в силке заяц. Крупный, откормленный. Везет сегодня на зайцев, третий уже. Панас вынул тушку из петли и убрал в мешок. Снова снарядил ловушку, пусть стоит, глядишь, еще кто попадется, всяко хозяйству подспорье.
Панас двинулся к следующему силку. Зайцы — это хорошо. Из шкурок Агнешка знатные треухи шьет. Можно продать, да и разжиться чем-нибудь нужным. Что-то сегодня счастье привалило, все ловушки полны. Даже не верится… Панас неторопливо шагал по лесу. Старику спешить некуда, а силы надо беречь…
До следующей ловушки добирался с полчаса. Снова осторожничал, хотя топор из-за пояса не доставал:
Медвежонок всё же придумал способ расплатиться за сено. Старик промышлял мелкую живность, расставляя по лесу силки. Не сказать, чтобы в них попадалось много зверья, но что-то перепадало. Но это само по себе. А если глупому зайчику немного поможет маленький ларг, то куда деться ушастому, кроме как в петлю? С утра Медвежонок пробежался по лесу, и силки бортника заполнились добычей. Где куропатка, где белка, но больше зайцы. Достойная оплата за сено на две больших перины. А что старик не догадается о сделке, так оно не ему надо, а Медвежонку, чтобы вором себя не чувствовать!
Разложив оплату по местам, Отто хотел было пойти домой, но тут появился бортник. Мальчик не смог удержаться и не глянуть, как отнесется старик к резкому повышению урожайности ловушек. Дед разочаровал: только складывал добычу в мешок и довольно качал головой. К дальней ловушке наблюдение Медвежонку наскучило. Он развернулся в сторону дома, и вдруг учуял новый запах.
Резко развернувшись, вильдвер бросился к старику…
Толчок был сильный. Панас не только не удержался на ногах, но и пролетел пару локтей вперед. Мгновением позже на спину навалилась какая-то тяжесть, и старик почувствовал, как кто-то с утробным рычанием рванул за мешок с зайцами на спине. «Зверь! — мелькнула мысль. — Порвет же! Нечистый!» И топор выпал… А неведомый хищник продолжал рвать мешок с добычей. Панас попытался дотянуться до ножа на поясе. Сумел, но в тот же миг острой болью пронзило плечо. Зверь не то когтем зацепил, продрав толстое сукно, не то наступил неудачно. От боли пальцы разжались, нож выпал. «Конец, — понял старик, чувствуя затылком горячее дыхание. — Как же Агнешка теперь одна…». Зверь навалился еще сильнее, последовал еще один рывок, особенно резкий. «Всё?» Тяжесть вдруг исчезла…
Рысь прыгнула, когда старик подошел к ловушке. Атакуй она мгновением раньше или позже, Медвежонок не успел бы. И мог только ругать себя, что вовремя не учуял хищника. Но бортник очень вовремя нагнулся, и кошка, вместо того, чтобы, вскочив на спину, впиться клыками в шею, неловко налетела брюхом на выставленную задницу и шмякнулась возле ног упавшего человека. Рысь тут же исправилась, но от второго прыжка старика спас мешок на спине, принявший на себя удары лап.
А дальше хищнице помешали. Примчавшийся Медвежонок прыгнул на кошку, обхватил поплотнее, со всего размаху рубанул когтем по шее… Встал, стянул резко потяжелевшего после смерти зверя с человека. Отряхнулся, будто вылезший из воды пес. Хорошо быть вильдвером: что кровь, что вода скатываются с шерсти сами собой…
Старик немного полежал, словно не веря в освобождение, потом осторожно повернул голову. Перевернулся. Посмотрел на Медвежонка, протер глаза, перевел взгляд на мертвую рысь, опять на мальчика.