Волчье счастье

Медведева Алёна Викторовна

— Обязательно! — клятвенно заверила мужа. — Теперь я научусь доверять тебе.

— Пошли-ка мыться. — Поднявшись из-за стола, муж потянул меня за собой. — Хватит серьезных разговоров, успеем еще все обсудить. Хочется уже для себя пожить и обрести долгожданный покой. У меня там еще раны не осмотрены!

Шустро подскочив следом, вложила свою ладошку в руку Андрея:

— Идем. Но в прорубь я не полезу!

Ответом мне стал недоверчивый взгляд.

— Трусишь?

Выразительно посмотрев на потолок, фыркнула:

— Не поведусь!

— Значит, брошу, — философски пожал плечами муж

и резким движением подхватил на руки. Прежде чем я возмутилась его угрозе, шепнул: — Доверься мне.

Ну, раз так…

— Уговорил! — улыбнулась я, обвивая мужскую шею рукой и с довольным видом пристраивая голову ему на плечо. — Неси уже, раненый мой.

Эпилог

Через три месяца без малого я, как и положено в звериной ипостаси, родила слепого волчонка. Одного.

Мальчика…

Все это время мы безвылазно провели в таком укромном и по-северному теплом «убежище» Андрея. Это место и стало первым домом нашего сына.

Имя ему выбрал Андрей. Он очень удивил меня, когда поднял этот вопрос еще в середине периода ожидания.

— Лен?

Мы недавно вернулись с прогулки — поохотились волками, пробежались, потренировали мой контроль над бурой — и валялись сейчас на кровати в спальне под самой крышей дома, отдыхая и вслушиваясь в вой ветра снаружи. Волчица моя под неусыпным контролем белого волка стала гораздо спокойнее. Мудрее. Впрочем, Добровольский убеждал меня, что это — результат грядущего материнства.

Но какой бы ни была причина, волчица почти не доставляла мне беспокойства, признавая за моим человеческим сознанием право ведущего.

— Ай? — отозвалась я, лениво приоткрыв глаза.

В тепле, на сытый желудок меня клонило в сон.

— Давай, если родится сын, Артемом назовем?

Мысли о сне мгновенно выветрились из моей головы. Удивленная поднятой темой, приподнялась и, усевшись на кровати, спросила:

— Почему?

— Мне имя нравится. Сильное. Лидерское. Характерное. Я многие варианты перебрал, но никакое другое так не подходит. Пусть оно определит судьбу сына?

Как ни странно, я об имени еще не задумывалась. А муж вот, подумал. И этот факт сказал мне лишь об одном: он все же думает о будущем нашего ребенка, переживает. Пусть и не показывает этого мне.

— Хорошо, а если… девочка? Волчица?

— У меня есть свой вариант, но в данном случае уступаю инициативу тебе, — подмигнул мне Андрей.

— М-м-м. — Я задумалась, прислушиваясь к себе: есть ли у меня конкретные пожелания? И неожиданно поняла, что да, есть. Если муж, думая об имени, желал видеть в сыне продолжение себя — сильного волка, то я… В дочке я бы хотела обрести поддержку для себя. Близкое по духу существо. Добрую, в чем-то даже мягкую. И имя должно быть под стать.

— Маша, Машенька.

Скосив глаза, посмотрела на мужа. Он выразительно качал головой:

— Так и знал, что ты что-то в этом роде предложишь, — и улыбнулся.

— А твой вариант? — Насупившись, я погладила уже прилично округлившийся животик.

Оборотни никаких УЗИ не признают, у нас своеобразное течение беременности. Но потому и ответа на главный вопрос приходится ждать до конца срока.

— Влада, — с извиняющимся видом развел

руками муж.

— Фу-у. — Я поморщилась. — Не нравится.

— Я так и думал. — Андрей придвинулся ближе, прижавшись ухом к животику. Малыш уже активничал, давая папе возможность многое услышать и почувствовать. — Так что соглашусь с твоим вариантом.

— А ты бы кого хотел? — с опасением задала я вопрос. С учетом моей наследственности — эту тему мы затронули лишь в первый день по приезде и больше не поднимали, — он был двусмысленным.

— Мне без разницы. — Муж демократично обошел опасную тему. — Одно знаю точно: это будет зверь моего клана — белый волк или волчица.

А я снова вспомнила про теорию отца, про рецессивные гены, ставшие доминантными и закрепившие особенные характеристики за своими носителями. В стае белых — это альбинизм и особенная живучесть, у наследников изначальной семьи — раннее старение и слабость.

Что же проявится в нашем ребенке?

* * *

О многом сокровенном мы решились поговорить лишь какое-то время спустя. Поначалу очень страшно было нарушить удивительное ощущение мира и покоя, что окружало нас тут, в уединении. И этот страх сдерживал обоих. Тем более что нарушать было что — состояние счастливой гармонии удивительно легко пришло к нам, стоило напряженности, связанной с условиями договора, остаться в прошлом.

Мы проживали день за днем, посвящая их друг другу и необходимым житейским мелочам. Проблемами всего остального мира не интересовались. Пришло наше время! И оно оказалось удивительно тихим…

Избавившись от противоречий, устранив основную причину разногласий, мы выяснили, что способны сосуществовать очень гармонично. Опыт сожительства у нас уже был, чувств и терпения мы друг для друга не жалели, а любые шероховатости сглаживали страсть и потребность выразить свою нежность.

Впрочем, Добровольский был убежден — и не скрывал этого! — что мне жить с ним легко по причине его организованности и максимальной открытости, ведь он любит меня и старается все делать для меня. Но я — разумеется, не ставя мужа в известность! — знала, что причина нашей семейной совместимости в моей чуткости, рассудительности и способности идти на уступки в мелочах, настаивая только на чем-то жизненно для меня важном. А еще мы многому учились друг у друга, заботились друг о друге и даже шутили, поддевая в каких-то мелочах.

Наверное, причина в том, что мы оба любили и хотели одного — стать семьей, и ради этой цели готовы были изменять себя.

Наш дневной распорядок был прост. Долгое и ленивое пробуждение, шутливые препирательства, а порой и нечто гораздо более чувственное, совместный душ и завтрак. Причем Андрей помогал мне не только съедать его!

Затем мы отправлялись гулять. Расчищать наваливший за ночь вокруг домика снег — работал, конечно, Андрей, а я кидала в него снежками, от которых он умудрялся мастерски отмахиваться лопатой и уворачиваться! Кататься на «Буране», просто бродить в лесу по твердой корке наста. Часто перекидывались и давали своим волкам порезвиться на свободе. И охотились тоже. Если ленились готовить обед и ужин, проще было испытать радость волчьей охоты, насытившись добычей до завтрашнего дня.