Вокзал
Шрифт:
Он шел между рядами и спиной чувствовал, как знакомые продавцы провожают его фигуру взглядами. Наверняка уже в курсе всех событий. Часов у Боцмана не было. В тяжелые времена именные часы от Енисейского пароходства пошли на пропитание. Потому он не знал, сколько прошло времени. Много или мало? Да и какое это теперь имело значение? У него украли тачку.
Глава 20
ХОМЕНКО
Роман Хоменко входил в линейное отделение милиции, когда ему навстречу попался Кальмуцкий, волокущий
– Привет, Рома, – подмигнул ему Борис. – Женщина не нужна?
– Своих девать некуда.
– Да свои-то не дают. – Кальмуцкий с задержанной прошел мимо.
Роман не отреагировал на подкол Кальмуцкого. Он уже начинал потихоньку привыкать к тому, что все тычут Роману Оксаной.
«Нет, сегодня же все с Оксаной выясню и поставлю на места», – подумал Хоменко с решительностью.
– Ну чего тут у вас сегодня? – обратился Роман к дежурному.
– Да мочилово крупное между цыганами и бомжами было. Одного поездом переехало – или столкнули, или сам упал. Там наши ребята сейчас разбираются.
– То-то я бомжару сейчас видел – весь в крови. Наверняка из той же драки, – сопоставил Хоменко.
– Ну ты прямо как свинья из лужи! Где вывалялся? – спросил дежурный.
– Да отвяжитесь, – беззлобно буркнул Хоменко. – Тимошевский у себя?
– Ты бы хоть морду умыл и штаны поменял.
– Да потом, – отмахнулся Роман, но все же вытер лицо рукавом.
Начальник отдела линейной милиции Николай Павлович Тимошевский был в это время в своем кабинете не один, майор важно сидел за своим столом, а перед ним, все время кланяясь и сверкая черными шальными глазами и золотыми коронками, стоял крепкий сорокалетний цыган Юрочка.
Николай Павлович проводил важную еженедельную процедуру изымания пошлины у цыганской привокзальной «группировки». Каждый раз эта процедура отнимала у Тимошевского большое количество нервных клеток. Вот и сейчас предводитель цыганской группы снова тянул резину уже почти полчаса. Тимошевский чувствовал себя раздраженным. Ведь все было совершенно ясно и уже давно говорено-переговорено. Фиксированная сумма в условных единицах, срок оплаты, время, место. Так нет же, каждую неделю Юрочка, входя в кабинет к Тимошевскому, начинал торговаться, пытаясь снизить установленную таксу. Старая цыганская привычка (или традиция) не позволяла Юрочке отдать деньги сразу, не поторговавшись. Не мог понять Тимошевский, что для цыгана дело не в деньгах, а в самом процессе торговли. Ведь какой же тогда Юрочка цыган, если не торгуется.
– Послушай, начальник. Чистую правду тебе скажу – дело у нас дрянь. Денег стало меньше, – канючил Юрочка. – Дефолт, инфляция, люди месяцами зарплату не получают…
– Ага, твои цыганочки гадать разучились, квалификацию потеряли? – Тимошевский, сложив руки на груди, смотрел на Юрочку насмешливым взглядом.
– Ой, гражданин начальник. Мои цыганочки так могут гадать, что закачаешься. Хочешь, завтра пришлю их к тебе. Они что захочешь тебе нагадают.
Ничего для тебя
Цыган говорил с такой страстной уверенностью, что Тимошевскому на какое-то мгновение захотелось на самом деле погадать. А вдруг действительно все это нагадают цыганские шельмы, да так, что сбудется. Но, поколебавшись, вслух он произнес строго:
– Да не верю я в эту ерунду, Юрочка! Я – православный христианин. А гадание – грех, мне один поп сказал.
– А хочешь, мои цыганочки тебе споют и станцуют, – не унимался предводитель цыган. – Ты знаешь, как поют цыганки? Не те в цыганском театре, которые не настоящие, у которых даже цыганской крови нет. А наши, кочевые. А как они умеют любить. Страстно, жарко. Как обнимет такая, как прижмет к себе – кровь по жилам стынет!
Николай Павлович решил, что надо на них как-то глянуть, на этих цыганок, какие помоложе да почище. Цыганской любви Тимошевский еще не пробовал. Но только не вместо части мзды от цыган может принять он эту любовь, а как дополнение. Давно уже пора поднимать еженедельную плату за цыганское спокойствие на привокзальной территорий. Прикрывать цыган становится все опаснее. Вот и сегодня драка была. Есть убитый бомж. А это уже не шутка.
– Ладно, Юрочка, давай ближе к делу, – улыбнулся Тимошевский цыгану.
– Как скажешь, начальник. Знаю, что дел у тебя по горло, а потому не могу занимать твое драгоценное время. – Юрочка захлопотал возле стола начальника, суетно полез в карман за целлофановым пакетом с деньгами.
Но в тот самый момент, когда цыган протягивал деньги улыбающемуся Тимошевскому, в кабинет, коротко постучав, вошел Хоменко.
Зашел и застыл с открытым ртом.
Ситуация была стремная. Дурацкая была ситуация. Страшная.
Начальник отделения милиции Николай Павлович Тимошевский получал взятку.
Секундная заминка…
И майор не придумал ничего лучшего, как со всего маху заехать цыгану по физиономии.
– Да как ты посмел мне, чумазая рожа, деньги совать?! – заорал он очень убедительно от испуга, играя бурю негодования. – Совсем обнаглели! Хочешь, чтобы я твои грязные делишки покрывал?!
Обалдевший от такого поворота событий цыган тоже открыл золотой рот.
– Так, Хоменко. Очень хорошо, что ты появился. Этого быстро в кутузку. Ты посмотри, как он хотел меня подставить, гнида.
Не менее растерявшийся Хоменко хлопал глазами.
– Ты что, лейтенант, не слышишь? Быстро увести цыгана.
– А ну давай пошли, – опомнился наконец Роман.
Юрочка так и вышел с открытым ртом. Когда лейтенант заталкивал Юрочку в переполненный «обезьянник»,онпочувствовал пристальный взгляд парнишки-беспризорника, сидящего на корточках у дальней стенки.
– А ты за что здесь? – спросил Хоменко у парнишки.
– Потому что я теперь вор, – с серьезной рассудительностью ответил мальчик.