Вокруг Рая
Шрифт:
4.
Палнику всё больше и больше времени приходилось проводить на съёмочной площадке. Сюжет фильма заиграл новыми красками. Но как муторно всё-таки снимаются фильмы! Иногда, чтобы снять крошечный эпизод, уходил целый день. Фактически он поселился у Сузанькиной.
А у Светы, неожиданно для неё самой, завязывался роман с Виктором Сытниным. Ни она, ни он об этом ещё ничего не знали. Виктор работал на износ, пытаясь, в первую очередь, доказать самому себе, что может многое. Они находились в его кабинете, он рассказывал и, вдруг, заснул на полуслове. Света
– Спал?
– Удивлённо спросил он Свету после короткого разговора по телефону.
– Спал.
– Храпел?
– Нет.
– Хорошо, что это уже хорошо.
– Знаешь Витя, сообщи боссу, что собираешься в банк.
– А в банке сказать, что я здесь, а сам на чердак и как Ленин, работать, работать и работать?
– Нет. Мы спустимся в фитнес-центр. Поплаваешь в бассейне, в бане попаришься. Пока я тебе буду делать массаж - подрыхнешь. Теперь два раза в неделю будешь ходить со мной на тренировки туда, иначе сдохнешь.
Спустя два часа Виктор впервые ощутил себя не столь отдохнувшим, но с приливом сил.
Через несколько дней Сытнин поджидал Большакова у входа в его кабинет.
– Не терпится?
– Увидев его, спросил ББ.
– Проблемы?
– В банке.
– Заходи.
Сытнин начал рассказывать, о том, что по бумагам у банка всё хорошо, но есть странные, ничем не обеспеченные кредиты по прошлому году. При этом, эти кредиты на предприятиях, никак не связанные с учредителями или компаниями, держащими счета в банке. Таких фирм было две. По меркам банка кредиты были большие - за двадцать миллионов рублей. Причём, если свои платили каждый месяц, то этим, кредитным комитетом, были предоставлены эксклюзивные права, возврата кредита и процентов через два года. После того, как Большаков стал основным акционером и председателем правления банка, таких фирм появилось двенадцать, почти что на триста миллионов. Кредиты успели оформить, а денег не получили. Сытнин остановил выдачу кредитов всем, а не только этим. Об этом он и хотел доложить на сегодняшнем совещании правления банка.
– Подозреваешь?
– Что тут подозревать. И так всё ясно, всё лежит на поверхности. Акционер, доктор экономических наук Воробьянов председатель кредитного комитета. Его доля в банке всего 2,5%, а не то, что у вас с Цискадзе. Его, Воробьянова, двоюродный племянник, но никто в банке об этом не знает, начальник кредитного отдела и, на данный момент, единственный менеджер у самого себя в отделе. Да больше и не нужно. Но там есть ставка, как бы секретаря, которая, по странному совпадению, почти что год не занята. Я хочу воспользоваться этим и воткнуть туда своего человека, но не афишируя этого.
– Тебе нужна Света!
– Как вы догадались?
– А у нас других нет Виктор Сергеевич. А кто, кроме неё сможет, то вряд ли согласится. Что она будет там делать?
– Выполнять все указания начальника кредитного отдела. Звонить, принимать бумаги, выдавать, относить.
– Так с этим любая дура справится.
– Вот дура, как раз не справится. Ей придётся показаться дурой, но она должна знать, что и где в этих документах на получение кредитов. Кроме всего этого, ей надо будет установить систему
– Считаешь, что племянник Воробьянова достаёт их из своего стола?
– Типа того. Это не доказательство для суда, но доказательство для вас - акционеров. В первую очередь для Цискадзе. Он через чур, как я считаю, передоверил это дело своему другу. Я проверял эти фирмы через СПАРК, их балансы как бы насыщены, но фактической деятельности нет. А отвечать за всё это придётся нам. Свете надо поработать в банке пару недель. И вы должны быть не в курсе.
– Как всё запутано у Пронькиных. Я зря ввязался в это?
– Не зря, но порядок нужен.
– С Палником сам насчёт Светы договаривайся, я пас.
– Тогда я в банк. В двенадцать правление.
Правление начало работать с опозданием на полчаса. Секретарь правления, Анна Васильевна, она ещё и единственный кадровик банка, появилась на полчаса позже. Она сразу извинилась за опоздание и доложила Сытнину.
– Виктор Сергеевич! Ваше задание выполнено. Первая встречная принята на работу в кредитный отдел.
– Как это?
– Снял очки с носа Воробьянов.
– Александр Гормидонтович, я проанализировал выдачу кредитов и пришёл к неутешительному выводу. Бардак в работе. Не из-за того, что сотрудник плохой, а потому что он вынужден выполнять много неквалифицированной работы, а должность секретаря отдела не занята. Поэтому я остановил выдачу кредитов и попросил собрать правление. Вот, например, есть компания МасИнСтрой уже три недели не может получить кредит, хотя наша публичная оферта такая: Через неделю после сдачи документов - кредит! Или отказ. Но претензий к ним всё больше и больше. Другие обходятся минимумом, как у нас и обозначено. Давайте будем ко всем равны.
– Значит что-то у них не так, у этих строев!
– Надел очки Воробьянов.
– Тогда отказать!
– Я их привёл. Их собственность превышает кредит в три раза!
– Недовольно буркнул Цискадзе и посмотрел на часы.
– Виктор Сергеевич прав. Принимать документы, отзванивать, может и секретарь. Надо ускорить этот процесс.
– Раз кредитный комитет настаивает на более тщательной проверке, а мы не можем кредиты выдавать кому попало, пусть и остальным сообщат о дополнительных сведениях.
– Поддержал Большаков.
– А то нас обвинят в дискриминации. Да и слоган заменить на другой. Например: много документов - большой кредит!
Никто не возразил. Как можно возразить двум главным акционерам? Воробьянов снял очки и начал их протирать. Специально снял, чтобы никто не увидел нечаянную радость в глазах.
В кредитном же отделе был конфуз. Алексей Алёхин оказался в растерянности, когда Анна Васильевна привела Свету. Она по-хозяйски расположилась на рабочем месте, включила комп и начала смотреть его содержимое. Сумочку положила на подоконник, футляр с очками для монитора - рядом.
– Послушайте Алексей Геннадиевич!
– Обратилась она к Алёхину.
– Я принята на временную работу, как только разгребу все завалы, что вы устроили, меня уволят, как непрошедшую испытательный срок. Исходя из этого, я сильно напрягаться не собираюсь. Уложусь именно в два месяца, а не в две недели.