Воины
Шрифт:
— Теперь, когда прибыли его гренадеры, Вольф закусит удила, — предрек Вудфорд. — Он очень рассчитывает на этих парней, они ведь сражались вместе с ним под Луисбургом. Эй, полковник, да ведь вас сейчас живьем сожрут — нате, попробуйте намазаться вот этим.
Он порылся в своем походном сундучке и добыл жестянку с вонючим салом.
— Медвежий жир с мятой, — пояснил он. — Индейцы все время этим мажутся — либо этим, либо глиной.
Грей старательно намазал лицо и руки. Запах был не совсем тот, что исходил от сегодняшнего разведчика, однако очень похожий, и Грей ощутил
Он не скрывал цели своего прибытия и теперь напрямик спросил о Каррузерсе.
— Вы не знаете, где его держат?
Вудфорд нахмурился и налил еще бренди.
— Нигде его не держат. Отпустили под честное слово, он сейчас в городке Гареон, где находится штаб Вольфа.
— Вот как? — Грей был слегка удивлен — но, с другой стороны, Каррузерса ведь обвиняют не в мятеже, а всего лишь в неспособности подавить оный. Довольно нечастое обвинение, кстати. — Вы, случайно, не знаете подробностей этого дела?
Вудфорд открыл было рот, словно собираясь заговорить, но потом выдохнул, покачал головой и выпил свое бренди. Из чего Грей сделал вывод, что подробности, вероятно, известны всем и каждому, но в этом деле есть нечто скользкое. Ну ничего, времени у него довольно. Он успеет выслушать подробности от самого Каррузерса.
Разговор перешел на общие темы, и вскоре Грей откланялся. Гренадеры даром времени не теряли: на краю существующего лагеря уже успел вырасти новый городок парусиновых палаток и в воздухе витали аппетитные запахи жареного мяса и свежезаваренного чая.
Том, несомненно, успел установить свою палатку где-нибудь в гуще прочих. Однако Грей не торопился ее разыскивать: после недель, проведенных на переполненном корабле, ему были по душе непривычные ощущения твердой земли под ногами и одиночества. Он миновал ровные ряды новых палаток и пошел вдоль них, держась там, куда не достигал свет костров, наслаждаясь собственной невидимостью и при этом оставаясь в безопасности — по крайней мере, он на это надеялся. Всего в нескольких ярдах от него возвышался лес, очертания деревьев и кустарников были еще различимы тьма пока не сгустилась по-настоящему.
Его внимание привлекла пролетевшая мимо зеленая искорка. Грей ощутил прилив восторга. Еще... еще одна... десяток, дюжина — и внезапно весь воздух вокруг наполнился светлячками, вспыхивающими и угасающими зелеными искорками, мерцающими, точно далекие свечки, видимые сквозь колышущуюся листву. Грею пару раз уже доводилось видеть светляков в Германии, но никогда прежде — в таком количестве. Это была простая, незамысловатая магия, чистая, как лунный свет.
Он не знал, сколько времени он наблюдал за ними, медленно бродя вдоль края лагеря, но наконец он вздохнул и свернул в проход между палатками. Он был сыт, испытывал приятную усталость и прямо сейчас ни за что не отвечал. Никаких тебе подчиненных, никаких отчетов... короче, пока он не доберется до этого Гареона и Чарли Каррузерса, беспокоиться ему решительно не о чем.
Он блаженно вздохнул, опустил полог палатки и сбросил с себя верхнюю одежду.
Из забытья его вырвали крики и вопли. Он резко сел. Том, спавший
Не дожидаясь Тома, Грей схватил кинжал, который перед сном повесил на колышек палатки, и, откинув полог, выглянул наружу. Люди носились туда-сюда, спотыкались о палатки, выкрикивали приказы, звали на помощь. В небе стояло зарево, низко висящие облака отсвечивали багровым.
— Брандеры, брандеры! — крикнул кто-то. Грей сунул ноги в башмаки и влился в толпу, которая теперь бежала на берег.
Посреди широкой черной реки виднелась махина стоящего на якоре «Харвуда». И прямо на нее медленно надвигались одно, два три пылающих судна. Плот, нагруженный горючим мусором, щедро политый маслом и подожженный. Небольшая лодка, чей парус и мачта ярко полыхали в ночи. И что-то еще — индейское каноэ, что ли, набитое горящей травой и листьями? Слишком далеко, не разобрать. Но брандеры были все ближе к кораблю.
Грей взглянул на корабль — на палубе кто-то суетился. Было слишком далеко, чтобы различить отдельные фигуры, но что-то там явно происходило. Корабль не мог так быстро поднять якоря и уплыть прочь, они бы просто не успели — но на воду спускали шлюпки, моряки отправлялись вперед, чтобы перехватить брандеры и отвести их прочь от «Харвуда».
Захваченный этим зрелищем, Грей не обращал внимания на то, что с противоположного конца лагеря по-прежнему доносятся крики и вопли. Но теперь, когда люди на берету умолкли, наблюдая за брандерами, они забеспокоились, запоздало осознав, что происходит что-то еще.
— Индейцы! — вскричал стоявший рядом с Греем человек — это был даже не крик, а какой-то особенный, пронзительный, рыдающий визг. — Индейцы!
Все подхватили этот крик, и толпа ринулась в противоположном направлении.
— А ну, стойте! Остановитесь!
Грей выбросил руку, ухватил крикуна за грудки и одним ударом опрокинул его на землю. Он повысил голос, тщетно надеясь остановить панику.
— Эй, ты! Вот ты и ты! Хватайте своих соседей — и за мной!
Человек, которого он ударил, снова вскочил на ноги. Глаза
у него были совершенно белые.
— Это может быть ловушка! — кричал Грей. — Оставаться здесь! К оружию!
— Стоять! Стоять! — подхватил его крик низкорослый джентльмен в ночной рубашке. Глотка у джентльмена была луженая, вдобавок он подхватил с земли какой-то сук и принялся размахивать им направо и налево, разгоняя тех, кто пытался прорваться мимо него в лагерь.
Выше по течению вспыхнула еще одна искорка, и еще — новые брандеры. Шлюпки были уже спущены на воду, в темноте они казались просто черными точками. Если они сумеют оттолкнуть брандеры, «Харвуд» будет спасен от немедленного уничтожения. Грей опасался, что этот шум на другом конце лагеря — не более чем хитрость, затеянная ради того, чтобы отманить людей от берега, с тем чтобы корабль защищали одни только моряки. А ведь французы могут спустить по течению и баржу, груженную порохом, и судно с абордажной командой, рассчитывая на то, что на бepery никто ничего не заметит!