Воины

Хобб Робин

— Некоторых помилуют, если они во всем покаются и отдадут сына или дочь в заложники, чтобы подтвердить свою будущую верность. Те, кто получил прощение после Багряного Поля, так просто не отвертятся. Их посадят в тюрьму или лишат имущества. А зачинщики лишатся головы.

Когда они подошли к шатру, Дунк увидел, что последнюю угрозу Бладрэйвен уже начал приводить в действие. Головы Гормиона Пика и Черного Тома Хеддла были насажены на пики у самого входа, под ними лежали щиты с фамильными гербами. «Три замка, черные на оранжевом поле.

Человек, убивший Роджера из Пеннигри».

Даже после смерти взгляд лорда Гормиона был колючими ледяным. Дунк протянул руку и закрыл ему веки.

— Зачем? — спросил один из стражников. — Вороны и так с ними управятся.

— Я ему кое-чем обязан.

Если бы Роджер не погиб в тот день, старый рыцарь даже не посмотрел бы в сторону Дунка, гоняющегося за свиньей по улочкам Королевской Гавани. «Какой-то давно умерший король некогда вручил свой меч одному сыну, а не другому. С этого все и началось. И вот я стою здесь, а бедняга Роджер лежит в могиле».

— Десница ждет, — напомнил Роланд Кракехолл.

Дунк миновал его и предстал пред лордом Бринденом Риверсом — бастардом, колдуном и королевским десницей.

Перед ним стоял Эгг, недавно искупавшийся и переодетый в роскошные одеяния, достойные племянника короли Ридом, в походном кресле, сидел лорд Фрей с кубком вина в руке, сбоку к нему жался его мерзкий наследник. Лорд Баттервелл тоже был здесь... он стоял на коленях, бледный и дрожащий oт страха.

— Измена остается изменой, даже если изменник струсил, — сказал лорд Риверс. — Я выслушал ваши оправдании, лорд Эмброуз, и поверил одному слову из десяти. Поэтому мы можем оставить себе десятую часть вашего состояния. И жену. Желаю вам счастливой семейной жизни.

— А Белые Стены? — проблеял лорд Баттервелл.

— Замок переходит к Железному Трону. Я разберу камню и засею землю солью. Через двадцать лет никто о нем и не вспомнит. Старые дурни и молодые мятежники до сих пор приезжаю! на Багряное Поле, чтобы возложить цветы на том месте, где погиб Дейемон Черное Пламя. Я не потерплю, чтобы Белые Степы превратились в еще один памятник черному дракону.

Он взмахнул бледной рукой.

— А теперь пшел прочь, поганец!

— Десница так добр...

Баттервелл вышел, пошатываясь. Он был так ослеплен горем, что даже не узнал Дунка, когда проходил мимо него.

— Вы тоже можете идти, лорд Фрей, — заявил лорд Риверс. Мы продолжим разговор позже.

— Как прикажете, милорд.

Фрей вышел из шатра, ведя за руку сына.

И лишь тогда десница короля обернулся к Дунку.

Он был старше, чем помнил Дунк. Резкие черты, морщины, но кожа оставалась белой, как кость, и щеку и шею все так же уродовало красное родимое пятно, которое кое-кому казалось похожим на ворона. Он был одет в алую рубаху и черные сапоги. Дымчатый плащ скрепляла фибула в форме железной руки. Прямые белые волосы падали на плечи и были зачесаны на одну сторону лица, видимо, чтобы скрыть пустую глазницу. Этот

глаз выбил Биттерстил на Багряном Поле. Уцелевший глаз был красного цвета. «Сколько глаз у Кровавого Ворона? — Тысяча и один».

— У принца Мейекара, несомненно, были серьезные причины отдать сына в оруженосцы межевому рыцарю, — начал десница. — Но едва ли он предполагал, что обучение включает в себя замок, полный изменников. Сир, как получилось, что я обнаружил своего кузена в этом змеином гнезде? Лорд Баттервелл уверял, что вас, под личиной таинственного рыцаря, прислал сюда сам принц Мейекар, чтобы разузнать о планах заговорщиков. Это правда?

Дунк преклонил колено.

— Нет, милорд. То есть да, милорд. — Так сказал ему Эгг. То есть Эйегон. Принц Эйегон. Так что отчасти это правда. Но не совсем.

— Ясно. Вы двое узнали о заговоре против короны и решили своими руками остановить заговорщиков. Так было дело?

— Не совсем. Мы просто... влипли, если можно так сказать.

Эгг скрестил руки на груди.

— Мы с сиром Дунканом неплохо справлялись с ситуацией до тех пор, пока не явились вы со своей армией.

— Нам помогли, милорд, — добавил Дунк. — Межевые рыцари.

— Да, милорд. Сир Кайл по прозвищу Кот и Мейнард Пламм. И сир Глендон Гром. Именно он выбил из седла Скри... главного мятежника.

— Да, я уже слышал эту историю примерно раз пятьдесят. Бастард из Ивняков. Сын шлюхи и предателя.

— Сын героя! — возразил Эгг. — Если он находится среди пленников, я требую, чтобы его нашли и освободили. И дали ему награду.

— Да кто ты такой, чтобы приказывать королевскому деснице?

Эгг и глазом не моргнул.

— Ты знаешь, кто я такой, кузен.

— Ваш оруженосец ведет себя дерзко, сир, — обратился лорд Риверс к Дунку. — Вам следует выбить из него эту наглость!

— Я пытался, милорд. Но он же принц.

— Он дракон, вот кто он, — сказал Кровавый Ворон. — Встаньте, сир.

Дунк поднялся.

— Таргариенам всегда являлись сны о грядущем еще задолго до Завоевания, — сказал Бладрэйвен. — Неудивительно, что время от времени этот дар пробуждается и в роду Черного Пламени. Дейемону приснилось, что в Белых Стенах родится дракон, так оно и вышло. Глупец всего лишь перепутал цвета.

Дунк посмотрел на Эгга. «Кольцо! — понял он отцовское кольцо. Оно теперь у него на пальце, а не спрятано в сапоге».

— Я подумываю о том, чтобы взять тебя с собой в Королевскую Гавань, — сказал лорд Риверс, обернувшись к Эггу, и держать при дворе, как... гостя.

— Моему отцу это не понравится.

— Наверняка. Принц Мейекар... вспыльчив. Возможно, мне следует отправить тебя обратно в Летний Замок.

— Мое место рядом с сиром Дунканом. Я его оруженосец.

— Храни вас боги! Что ж, как хочешь. Можете идти споен дорогой.

— Можем, — согласился Эгг. — Но нам потребуются деньги. Сиру Дункану нужно заплатить выкуп Улитке.