Воины облаков
Шрифт:
Мы с Пушаком тоже не провоцировали их особым отношением друг к другу. Я скорей вела себя, как брат Чаупи-тута. Причём не всегда старший. И ко мне относились не как к женщине, а как к мальчишке. По крайней мере, так мне казалось. Неприятности начались, как обычно, с моей любви к чистоте. Мы вышли к той самой речушке, в которой я купалась по дороге в столицу. И, естественно, мне захотелось удовольствие повторить.
Пушак был занят Чаупи-тута. Тот сбил палец о камень в самом начале пути и, никому не сказав, перемотал тихонько на привале. Туда попала грязь и рана воспалилась. Самому очистить рану нереально. Просто очумеешь от боли. Поэтому мальчик получил
Я, не желая наблюдать неприятное зрелище, решила, наоборот, сделать кое-что очень приятное. А именно поплавать. На всякий случай, если кто-то из мужчин выйдет на берег, я оставила на себе нижнюю рубаху.
Вода, конечно, далеко не как в дворцовой купальне. Но смыть с себя запах дороги и пота, и просто расслабить уставшие мышцы и полежать на воде, разьве это не удовольствие? Я раскинула руки и смотрела на синее-синее небо, в котором высоко-превысоко описывала круги большая хищная птица. Кричала акака в кустах и трещали какие-то насекомые. Я чуть было не заснула. Вода колыхнулась и плеснула мне на губы. Я испугалась, может кайман. Но они же водятся только на Амазонке. Но в воду явно нырнули, и я поплыла к противоположному берегу хорошим техничным кролем. Если это балуется Пушак, пусть попробует догнать. Кто-то за спиной вынырнул, схватил воздух и снова нырнул. Стоя у самого берега, но не выбираясь из воды, я почувствовала движение и отступила. Всё же лучше видеть врага и защищаться на твёрдой земле.
Это был воин из нашего отряда. Я знала, что он пришёл в столицу из приморской деревни и плавал, как рыба. Он мог бы догнать меня в воде. Ростом парень был ненамного выше меня. Чанка вообще невысокие. Но крепкие. Он стоял по колено в воде обнажённый и шарил глазами по моей прилипшей к телу рубахе, которая ничего не скрывала, наоборот делала женское тело ещё более притягательным. Он что-то сказал и нехорошо улыбнулся. Я медленно отступила к кустам. Не знаю что он подумал, но улыбка стала ещё шире. Я поняла, что бы я не говорила, а драться прийдётся. Мокрая рубаха только помешает двигаться. Я заприметила возле куста круглый камень, как раз нужного размера. Удобно ляжет в руку. Подошла поближе. Парень не спешил. Я была в его власти. К моему сожалению, он не был среди тех солдат, которые видели сожжённого чиму. Его вообще не было в том походе. Поэтому и направили. На свежачка. Но и я не была вооружена. Не чувствовала в них врагов. А этот красавчик, приятный парень, никогда бы не подумала. Но и он, очевидно не думал, что делает что-то плохое.
– Уходи,- без большой надежды сказала я и протянула руку на тот берег. Солдат покачал головой и облизнул губы. Тогда я сделала вещь, неожиданную для него. Медленно сняла через голову рубаху. Глаза у воина вспыхнули, он застыл на мгновение. Я присела на корточки, опершись рукой о примеченый камень. Парень шагнул ко мне, я вскочила, изо всех сил хлеснула по глазам мокрой тканью и ударила камнем по голове. Он упал, как куль. Я переплыла речку. Как следует выкрутила рубаху. Надела верхнюю. Подошла к стоянке и молча села у костра. Пушак заканчивал перевязку. Чаупи-тута кривился от боли. Тут амаута увидел моё лицо и окаменел. У него заходили желваки. Кусты зашевелились и из них вывалился голый солдат с разбитой в кровь головой. Солдаты у костра заржали.
А я показала шаману кулак из под полы.
Чаупи-тута ругал себя почём зря.
– Как же так, а ещё будущий целитель, за простейшей раной на ноге не уследил.
Появление солдата, одетого только в дырку на голове, его позабавило мало. Даже он догадался, что Ирина к этому наряду руку приложила. Сейчас, в сутках от границы чачапойя, нехватало, чтоб Пушак взбесился. Он видел как его заколотило.
Но общий приступ весёлости разрядил обстановку. Хотя из десятка, сопровождающих нас солдат, только трое были в предыдущем походе, но разговоры между ними не могли не ходить. И как бы Ирина не переодевалась и не притворялась шаловливым мальчишкой, для мужчин она продолжала оставаться красивой женщиной.
Может и ещё кто-то попробовал бы завалить её в кустики, но каждый из них, по своим причинам не стал этого делать, хотя и был не против. Но, в таком случае неудача, да ещё такая явная, вызывает только смех над неудачником, да ещё внутренний вздох - хорошо не я вляпался.
Молодой солдат, кроме того, ещё не вошёл в братство тех, кто был вместе в разных серьёзных заварушках. Он только недавно нанялся в армию правителя. Раззява деревенская. С женщиной не справился.
У шамана хватило выдержки не накалить обстановку ещё больше. Только глянул на Ирину. Вот сидит, травку жуёт. Исподтишка кулак показывает. Не лезь!
– Ударился?- только и спросил он у, мотающего башкой, горе-воина.-Головку перевязать?
Солдаты заржали ещё громче.
– Одеться забыл!-крикнул один из них, вставая. Он взял за локоть товарища и повёл обратно к реке. Это был старый воин, который руководил десятком.
Вернулись они вдвоём. Одетыми. В обе рубахи. К ране на голове добавился фингал под глазом. Пушак глянул на ссадину и плеснул на неё из бутылочки, которой только что пользовался для моей раны.
– Были б мозги, голова болела б,- сказала Ирина и потянулась за картофелиной в костёр.
Солдаты её не поняли, а Пушаку шутка настроение подняла мало.
Вечером решили отдохнуть. У Чаупи-тута нога сильно болела. Ирина улеглась между ним и шаманом и быстро засопела. Мальчик не мог заснуть, ранку на пальце дёргало.
Постепенно сон всё же сморил его. И на этот раз один из его “необычных”.
Высокие терракотовые стены. Старик чиму достаёт из огромной печи, с чёрной от копоти внутренней поверхностью, статуэтки, чаши и кувшины маслянисто-чёрного цвета. Ни одного простого и гладкого предмета обихода. На каждом, какая-то жанровая сценка из жизни. Изображения людей, гораздо реже животных. На многих мужские пары занимающиеся любовью. Все эти вещи на носилках несут в храм рабы. От продажи части из этого товара, прийдут средства на еду и одежду для учеников. Храмовая стена похожа на желтое осиное гнездо своим ромбовидным узором. Внутренние дворики засажены деревьями, и, под сросшимися кронами, густая тень. Здесь темно даже в солнечный полдень. Так и должно быть в храме Тёмной луны.
Шаман, в высоком колпаке на совершенно лысой голове, выбирает предметы с любовными сценами и несёт в квадратный двор с водоёмом. Вечер. Луна отражается в воде. На стенах здания, в нишах, появляются новые ритуальные сосуды. Каждый из них мальчики могут использовать как пример. Пары жрецов-убийц должны быть связаны не только смертью, но и любовью. Каждая из них тщательно подобрана и с младенчества растёт вместе. А занятия сексом - очень нужная эмоциональная замена несуществующей семье. Если мальчики недостаточно усердны в занятиях, их разлучают на время.