Воины облаков
Шрифт:
Официальные лица - Вождь, Старшая Дома, представители городов, поднялись на вершину Храма. Сразу стало тесно.
Пушак вышел вперёд и начал речь, в которой я то и дело слышала имя Инти. Я смотрела поверх голов и слушала его голос, совсем непохожий на жаркий шквал страстных слов, которые пьянили глупые женские уши ТОЙ ночью.
Потом по очереди говорили все официальные лица. Правда это политбюро длинных речей не разводило. Торжественная часть закончилась быстрее, чем я ожидала. И, слава богу, без скандала. Очевидно вождь определился, что в данный момент, когда наши “подвиги” на устах у народа, влезать в интригу не выгодно. Но судя по его
Пушак подал сигнал и мы, следуя за Советом трёх, спустились вниз, толпа расступилась и парад: Совет, мы, гости, Девы, воины, народ, попёрли к Дому, где на плацах были приготовлены еда, питьё и местечко для зрелищ.
Из всего, что происходило больше всего меня порадовало, во-первых: что для “начальства” и его гостей существует каменный стол с длинной скамьёй и мне не прийдётся в этой длинной рубахе с разрезами “по самое не могу” лопать сидя на коленках; во-вторых, что, для тех же, на столе была не только чича, а ещё какие-то напитки, названия которых я не знала, так как малявку к нам не пустили, а Пушака я, конечно, спрашивать не стала. Если бы вождь предпринял какую-то гадость, мы держали знание языка Инти, как козырную карту. Но поскольку козыри в нашем раскладе уже присутствовали, этот решили приберечь.
Началась культурная программа. Избранные исполняли танцы и баллады, подыгрывая друг дружке на различных музыкальных инструментах. По большей части это были костяные или тростниковые флейты, свирели и, конечно, тамбурины, за сегодняшний день порядком мне надоевшие. Олеська с Анжелкой и тут удивили. Пока я шлялась по горам, девчёнки подготовили, очевидно, по советам женщин Дома, выставочный номерок. Что, надо сказать им было не сложно. Олеська занимается, ныне очень модными, танцами “живота”, а Анжела у нас просто талант. Играет на всём, что издаёт звуки, имеет абсолютный слух, но при этом карьеры музыканта не желает с детства и играет только для себя. Хотя музыкальную школу, под нажимом родителей, закончила на отлично.
Олеська превзошла сама себя. Вообще этот вид танцев не мой, по мне он грубовато-сексуален, но наша пава сумела смягчить его и даже сделать по-своему нежным. Мальчишки скатали ей восковые свечи округлые, как приплюснутые яблочки. И она так миленько исполнила свою партию с горящими свечами на ладошках под барабанчики Анжелы, да позвякивая своими колокольчиками на тоненьких щиколотках, что мужское либидо устроило наводнение. Я невольно покосилась на “своего”, но напоролась на ответный взгляд и, облегчённо вздохнув, быстро отвела глаза. И вот тут перепугалась. Такого животного желания, как во взгляде вождя, мне ещё видеть не доводилось. А так же такой чёрной ревности, как в буркалках его супруги.
– Олеська! Дура! Тебя же бабы отравят, ей богу,-мелькнуло в моей голове.
Наконец танец кончился и под одобрительный рёв толпы, девули пошли на место. И тут вождь что-то спросил у Пушака, указывая на меня. Лёгкая паника. А потом я кивнула головой на вопросительный взгляд шамана. Понятно, от меня тоже ждали художественной самодеятельности. Никто, правда, не потрудился сказать, что это будет в обязалово. Но нас “божьих засланцев” ежом у зада не напугать. У меня хороший голос, я пишу стихи и пою авторскую песню. Хоть гитары нет, но Анжелка всё моё знает. “Арфы нет-возьмите бубен!”
Я решила спеть что-то нейтральное, мелодичное, хотя слов всё равно никто не поймёт, всё равно своё.
– Блюз дождя,-бросила
Занавешены окна наглухо
зимним ливнем
от ветров пляшущих,
небо с морем
повязаны намертво
канителью прозрачных струй.
В этом доме не ждут
меня к ужину;
моё сердце больно
и простужено,
и от снов моих
терпких и вяжущих
чуть с горчинкой
и мой поцелуй.
Уходя..не закрою окна уходя.
Блюз дождя..
Пусть ворвётся в твой дом
блюз дождя..
Жмутся пальмы насквозь
промёрзшие.
Рыжий финик раскрасил лужицу.
На обувку надеясь
японскую,
плывут вереницы “Тойот”.
В этом доме не ждут
меня к ужину;
моё сердце больно
и простужено,
будто струнка,
из волоса конского,
чуть-чуть хрипловато поёт.
Уходя..не закрою окна уходя.
Блюз дождя..
Пусть ворвётся в твой дом
блюз дождя..
Чаупи-тута вошёл в школу, поглядывая по сторонам, чтоб не натолкнуться неожиданно на Тупака. Он хотел найти учителя и распросить его о том, что случилось с сыном рыбака. И может ли он оживить мёртвого, как сделала это Ирина. А если нет, то научит ли его этому Инти, если попросить на посвящении. Почему-то спрашивать о таком таинстве саму девушку, ему казалось неправильным. Может это то умение, которое бог даёт каким-то особым людям. Хотя всё, что она делала, повторить мог с закрытыми глазами, но как такие простые движения, без лекарственных настоев, заговоров или чудесных внутренних способностей, данных в Храме, могут привести к такому результату?
Он заглянул в комнату, где жил амаута. Там было пусто. Пошёл в класс. И там никого. Выйдя он увидел помощника шамана и побежал спросить, где все.
– Глупенький, завтра же праздник, все готовятся, каждый получил задание,-мягко пояснил тот.
– А учитель..он тоже с ними?-робко поинтересовался Чаупи-тута, чувствуя себя и правда неловко..любимчиком и бездельником.
– Нет, учителя я там не видел,-покачал головой парень,-что и странно. Я вообще не видел его со вчерашнего полудня. После того, как прибежал мальчик из рыбацкой деревни. Хотя нет, я искал его сегодня утром, и мне сказали, что он был в комнате, где готовят лекарства, но я его там уже не застал.
Чаупи-тута решил всё же посмотреть и направился в сторону упомянутой комнаты, когда увидел вдруг спину заглядывающего в неё Тупака. Тот осторожно и тихо, как показалось мальчику, высматривал есть ли кто в комнате. Он насторожился. Что ещё задумал этот паршивец? Сын вождя скользнул в комнату и Чаупи-тута тихонько подобрался и отодвинул полог одним пальчиком. Маленький негодяй рылся в ёмкостях с составляющими для ядов. Что он задумал? Там находится то, что может привести в состояние сумеречного сна, вызвать рвоту или понос. Ну ещё, может, мужское бессилие или судороги. Хочет подсыпать мне слабительных? Так знает же, дурак, что на меня яды действуют плохо. Хотя что он может знать, интересуется только собственной персоной. Хотя к ядам у него интерес был. Учитель вскользь упомянул об этом на уроке. Когда ругал его за нерадивость в составлении лекарства от болезни, что носит название акапана-аякча - облака с красной каймой. Она вызывает страшные язвы и уродует лица заболевших. Тогда Пушак и упомянул, что тот выказывает любопытство только на уроках о ядах.