Воины Игры. Шут Императора
Шрифт:
Ахн-бис растерянно посмотрел в яркие голубые глаза мальчика.
– Войори слышат Сердце Войора, мохваны слышат голос Центрального Процессора планеты Мохван. Осы Фортегсия чуют язык запаха своей Матери и тоже слышат её и всё, что их окружает в их мире. Соприаны питают свою планету своим дыханием и идут на её зов, когда в каком-нибудь месте возникает дефицит среды для их обитания. У них общий язык, состоящий из сплошных сигналов призыва. Что с людьми не так? Они словно не знают ни себя, ни свою планету. Они совершенно обособлены и в то же время составляют завидную часть сознания всего Мироздания. Жить в правилах и творить хаос. Жить в хаосе и творить порядок. Необъяснимый
– Что ты сам думаешь, Огли? – Отец склонился и ласково лизнул его в лоб.
– Земля не является их родной планетой. Они пришли гигантским шаром мысли в этот мир, создали себе тела, способные выжить в условиях планеты. Они так и остались гигантским шаром мысли, обволокли собой всю планету серой плёнкой, в которой видны тёмные и светлые пятна их сознания. Сознания смердов и светариев. И это бесконечное противоборство толкает некие силы, заставляющие вращаться всё вокруг: время, пространство, иные миры и измерения, – шептал Огли так тихо, чтобы никто из офицеров его не услышал. – Они похожи на механизм или организм, который, если и выполняет свои прямые функции, то нам их никогда не понять. И весь этот колоссальный организм-механизм мне кажется сломанным. Чудовище, пукающее противными, мерзкимми образами, в которых нет ничего прекрасного. Только суета, самообман, фантазии и зацикленность на своём теле и его сиеминутных потребностях. Чудные, в общем.
Мохван рассмеялся. Жёлтые глаза волка смотрели на вдумчивое лицо шута с безграничной любовью и нежностью.
– Вот видишь, ты сам ответил на свой вопрос, мой мальчик. Ты сейчас сказал о силе, заставляющей всё вокруг двигаться. И мы являемся таким же механизмом. Все мы. Только Центральный Процессор этого не понимает.
– Значит, убийства тоже являются катализатором вечного движения?
– Несомненно. Однажды, мой старый друг сказал, что смерть учит любви. Что без неё нет смысла жизни. В нашем, волчьем понимании убийства культивируют силу, смекалку. Они закаляют суть, избавляют мир от не приспособленных к жизни существ, освобождая место более сильным, выносливым и здоровым особям. Они учат состраданию. Убийства учат любви. Представь, что ты попал в мир, где есть только свет. Где нет тени или ночи. Что ты будешь делать?
– Искать тень, чтобы отдохнуть от сияния, – начиная понимать мысль отца, произнёс Огли, и добавил:
– И если я попаду в мир без единого проблеска света, я буду искать свет. И если не найду, то создам его.
– Совершенно правильно, малыш, – Император улыбался. – Это и есть баланс, заставляющий весь мир двигаться, развиваться, умирать, возрождаться бесконечными циклами.
– Но земляне считают иначе, отец. Они думают, что убийства противоестественны. Уход души из тела они не видят. Они не знают, куда уходит душа, и потому боятся смерти. Они борются против смерти, останавливая движение всего мира. Выдумывают смешные или страшные сказки о конечном пути души в некий рай или ад. Зачем им все это?
Старый мохван пожевал губами, затрудняясь с ответом.
– Вероятно, они, таким образом, не только утешают себя, но и учатся контролировать собственные желания, разделяя их на плохие и хорошие. Люди вообще, очень любят всё разделять. Разделение прочно вошло в их культуру со времён правления Первого царя, о котором ты мне однажды поведал. Помнишь царя Белого города, кторый предал крылатого бога и осквернил город людей? Он и стал родоначальником неокультуры разделения и власти. Он создал очень, очень большую
Да и одним желанием противоборства со смертью они не остановят движение мироздания. Не в их силах это. Наверное.
– Помню царя, помню.
– Для людей нет понятия целостности себя с окружающим их пространством. Они не понимают, что предмет, который они возьмут в руку становится частью их сути. Когда они смотрят на какой-то объект, то и он становится частью их самих. Когда они думают о ком-то или о чём-то, то предмет их мысли тоже становится частью их самих. То есть, на самом деле, люди это больше, чем их телесный носитель. Их телесный носитель сохраняет память, но не опыт. Когда тело умирает, память растворяется в золоте нави. Но сила их сути обладает такими глобальными возможностями, которые позволяют им соединяться с тем, кто находится на другом краю Вселенной, становясь и им, и самой Вселенной лишь одной силой своей мысли и намерения. И если они этого не поймут, то вымрут, как вид. Впрочем, на Земле нередки войны. И они никогда не исчезнут. Не стоит об этом переживать. Это предусмотрено высшими силами, такими, как их собственный социально-общественный кокон, их игровая сфера, которая создана ими же, осознанно или нет. Они и есть всё, что вокруг них существует. Они безраздельная часть каждой молекулы и атома вещественного и невещественного мира.
Мохваны таким даром не обладают. Мы не способны становиться частью чего-то, что мы видим, осязаем или даже своих мыслей о чём-то или о ком-то.
– Получается, что я прав, когда сказал, что люди являются шаром мысли? Какой-то квантовый ком получается.
– Похоже на то, – по-доброму усмехнулся Император. – Ты есть я, когда ты мысленно касаешься меня, становлюсь частью тебя, а ты моей частью. Но я не ощущаю этого, в отличие от тебя. Хотя ты и не совсем человек Земли, Огли, однако даром землян обладаешь в полной мере.
– А ты, отец, это я, когда берёшь меня за руку, – улыбнулся шут, приникая щекой к могучему колену.
Лехсан неодобрительно фыркнул и сердито прошептал:
– Огли, твой отец – Император волков-людоедов. Он убийца и мыслит шаблонами многовековых традиций и законов ЦП. Не слушай его. Убивать нельзя. Это плохо.
Император усмехнулся и прошептал:
– Вот видишь, я же говорил, люди очень любят всё разделять на плохое и хорошее. Они не думают о том, что в плохом есть хорошее, а в хорошем всегда есть плохое. И в этом их слабость и сила.
– Мой отец не ест людей, – обиженно и сердито ответил подросток учителю. – Если не убивать, то прервётся круг жизни. Умрут тогда все. И мы все хищники. Мы едим мясо, дающее питание нашему мозгу и крови. Без питания мозг начинает функционировать по-другому. Он становится высокочастотным и теряет способность двигать миры. Миры же при этом застывают, теряют массу и преобразуются в фантомы или пустотные сферы. Мир теряет структуру и рассыпается на частицы, когда нет связующего фактора, такого, как мысль.
– И ты теперь мыслишь, как мохван. С чего ты взял, что высокочастотный мозг не сможет ничего двигать? И что тебя убедило в том, что человек – венец великого строения Мироздания? Он просто, разумное млекопитающее. – Учитель недовольно сдвинул брови и отвернулся, намереваясь в будущем поработать над убеждениями шута.
– Потому что мысли человека при высоких частотах станут слабыми, тонкими. Наш мир и его физика не допускают пока законов материализации тонких структур в виде высоких частот. Материализация строится на низких частотах.