Воины бури
Шрифт:
Когда племя уже тронулось в путь, у Молчаливой начались роды. Урубу боялась, что, если ребенок родится мертвым или погибнет в первые же часы, Молчаливая в своем безумии превзойдет Суни, но, к счастью, все обошлось. Ребенок родился здоровым и возвестил о своем появлении на свет оглушительным криком. Молчаливая в нем души не чаяла и заботилась о нем куда усерднее, чем любая матрайхианская мать.
На пути им то и дело встречались хранительницы Третьей ступени, желающие выяснить, что происходит, и Урубу переходила из одного тела в другое. Она все ждала, что противник применит силу или хотя бы пошлет кого-то рангом повыше,
И люди объединенных племен постепенно начинали понимать, что совершают нечто хорошее. Каждый чувствовал себя в безопасности, зная, что рядом союзники, а не враги, и это чувство вселяло надежды и убеждало людей больше, чем любые призывы. Конечно, вожди по-прежнему смотрели друг на друга косо, но хранительницы огня делали все, чтобы укрепить союз прежде всего между простыми людьми. Они передавали послания из племени в племя, вели дипломатические переговоры от имени своих вождей, объясняли непонятное и решали спорные вопросы. Молчаливая, целиком поглощенная ребенком, уже не могла выполнять своих обязанностей и с радостью уступила свое звание Соне, которая обожала Манку и вместе с тем не была лишена некоторой доли разума.
Урубу нервничала в ожидании следующего хода жриц, пока не сообразила, что те медлят исключительно потому, что не сомневаются в местном происхождении инцидента. Если бы они считали, что восстание направляется кем-то извне, то давно бы забили тревогу, верно рассудив, что мятежники будут атаковать священный престол. А так они сначала хотели взглянуть, куда направляется армия и как будут развиваться события. Они были уверены, что могут покончить с ересью в любой момент.
Это случилось, когда армия еретиков достигла края долины и впервые взглянула на землю обетованную. Незваные гости открыто вошли в лагерь. На их лицах не было ни тревоги, ни страха. Семь жриц Третьей ступени и восьмая – Второй.
Ее татуировки были гуще и ярче. Она носила плащ, подбитый мехом. В ее ожерелье, кроме обычных тотемов, входил сверкающий металлический амулет – птица на дереве. Навершие потемневшего от времени посоха, похоже, было из золота. Она шла высокомерной походкой человека, знающего, что боги на его стороне.
Урубу подбежала к Вурдаль.
– Что хочет Урубу? – спросила Манка, не отрывая взгляда от жриц.
– Урубу надо остаться наедине с вождем хранительниц. Отдели ее. Задержи. Если что, зови племя Суни.
– Вождь хранительниц не глупее Маки. Она знает, другие хранительницы не вернулись. Она не захочет говорить наедине.
– Тогда Урубу совершит превращение прямо здесь. Мака-племя
Вурдаль кивнула и, сделав знак Соне, отступила, не желая преждевременно рисковать. Кто знает, какое оружие у вождя хранительниц? Сначала их следовало попробовать разделить и драться, если только не будет другого выхода.
Увидев в лагере жрицу Третьей ступени, живую и невредимую, старуха была крайне удивлена. Урубу почтительно приблизилась, опустилась на колени, поцеловала ей руку и замерла в ожидании.
– Встань! – приказала старая жрица. Она оглядела собравшихся, затем взглянула прямо в глаза Урубу. – Объясни это!
– Может ли недостойная хранительница говорить со Святой Матерью при посторонних…
– Говори здесь! Оглянись! Взгляни на эту ересь! Взгляни на это богохульство! Объясняй!
– Если Святая Мать позволит…
Святая Мать внезапно подняла посох и ударила Урубу по лицу с такой силой, что она упала. Урубу утерла кровь с разбитой губы, но подниматься не спешила. Проклятая старушенция оказалась чертовски скорой на расправу, да и ухмылки остальных жриц не предвещали ничего хорошего.
– Правду?
– Разумеется, – ответила Святая Мать.
– Пришел дух от богини солнца. Велел сделать так. Сказал, вожди хранительниц истины не говорят с богами. Сказал, говорят с демонами. Племена повиновались богине солнца.
– Ложь! Священный огонь сойдет с неба на богохульников! Огонь очистит эти племена! Приведи этого духа! Святая Мать докажет, что он от демонов, не от богов!
Урубу краешком глаза взглянула на Сону и чуть заметно кивнула. Сона не понимала, что происходит, но получила приказ. Кроме того, эти люди угрожали племени. Урубу поднялась на ноги.
– Сила против силы! – крикнула во весь голос. – Вера против веры! Истина против лжи! Хранительницы, не мешайте!
Она усмехнулась окровавленными губами. Рука Святой Матери скользнула под плащ, но Урубу потянулась к ней, и Святая Мать поспешно отступила на шаг. Все глаза были устремлены на них, а младших жриц уже окружили отборные воины с копьями наготове. Но те словно не замечали оружия. Урубу зло усмехнулась:
– Вера против веры. Неужели хранительнице нельзя даже поцеловать руку Святой Матери?
– Та, что стоит перед Святой Матерью, не хранительница истины! – нервно ответила старуха. – Ты демон!
Она снова проворно сунула руку под плащ, но Урубу оказалась быстрее. Впрочем, ее сейчас не беспокоило, каким оружием обладает старуха, ей нужен был лишь контакт с кожей противника. Урубу коснулась ладонью открытой груди старой жрицы как раз в тот момент, когда извлекла из-под складок плаща небольшой удлиненный предмет. В следующий миг Святая Мать застыла, словно изумленная происходящим, и процесс начался.
Вурдаль быстро выскочила вперед и крикнула:
– Если хранительница истины из Мака-племени от демонов, а Святая Мать от богов, то Святая Мать победит. Если хранительница Мака-племени, от богов, то душа ее вселится в Святую Мать! Смотрите все! И пусть никто не помогает ни той, ни другой!
Это предостережение было излишним. Зрелище, развернувшееся перед семью хранительницами истины, повергло их в ужас. Но Вурдаль тревожилась, что будет потом, если они сообразят, что происходящее имеет инопланетные истоки. Манка была уверена, что хранительницы не сумеют бежать, но они могли причинить серьезный ущерб.