Воины бури

Корнуэлл Бернард

— Бог и пресветлые небеса, — произнес Финан, спешившись, — горит целое состояние!

— Ради королевства стоит потерять флот, — произнес я.

— Ради Нортумбрии, — вымолвил Финан.

— Нортумбрия, Эофервик, Кумбраланд — он захватит всё, — сказал я. — Захватит весь север от нас и до скоттов. И всё это окажется под властью сильного короля.

Дым клубами взвивался к небу, так как яростное пламя перепрыгивало с корабля на корабль. Я подумывал спасти один из кораблей, но настил был крепко прибит к кораблям, а те, в свою очередь, соединены друг с другом.

Не было времени перерезать веревки и отрывать прибитые доски. Мост скоро обратится в пепел, но глядя на него, я увидел, как из дыма показался всадник. С обнаженным торсом и длинноволосый — высокий всадник на огромном вороном жеребце. По горящему мосту проехал сам Рагналл. Он приблизился к нам на тридцать шагов, дым окутывал и его, и коня. Рагналл выхватил меч, и в длинном клинке блеснуло пламя.

— Я вернусь, лорд Утред! — прокричал он и помолчал, будто ожидая ответа. Мачта за его спиной рухнула, извергая искры и клубы темного дыма. Но он всё ждал, а когда я ничего не сказал, развернул коня и исчез в огне.

— Надеюсь, ты сгоришь, — прорычал я.

— Но почему он оставил часть воинов в Эдс-Байриге? — спросил Финан.

Жалкий арьергард у реки не стал сражаться. Они оказались в меньшинстве, и женщины кричали на своих мужчин, требуя сложить оружие. Мост за моей спиной рухнул, и горящие корабли поплыли вниз по течению. Я вложил Вздох Змея обратно в ножны, снова взобрался в седло и направил Тинтрига в гущу испуганных врагов. Большая часть моих воинов теперь спешилась, собирая мечи, копья и щиты, но юный Этельстан еще сидел в седле и подобно мне пробивал себе путь сквозь толпу побежденных.

— Как с ними поступим, господин? — окликнул он меня.

— Ты принц, — сказал я, — так что тебе и решать.

Он пожал плечами и оглядел испуганных женщин, плачущих детей и угрюмых мужчин, а я подумал, наблюдая за ним, что он вырос из озорного ребенка в сильного и красивого юношу. Он должен стать королем, подумал я. Он старший сын своего отца, короля Уэссекса, человека, что и сам не должен был стать королем.

— Убить мужчин, — предложил он, — обратить детей в рабство, женщинам найти работу?

— Как обычно, — сказал я, — но это земля твоей тётки. Ей решать.Я увидел, что Этельстан смотрит на девушку, и толкнул коня вперед, чтобы рассмотреть её получше. Хорошенькое миниатюрное создание с копной белокурых непослушных волос, синими глазами и гладкой безупречной кожей. Она держалась за юбки женщины постарше, видимо, матери.

— Как тебя зовут? — спросил я девушку на датском.

Мать заплакала и начала умолять, а потом опустилась на колени и повернула заплаканное лицо ко мне.

— Кроме нее у меня ничего нет, господин, ничего!

— Успокойся, женщина, — рявкнул я, — ты даже не знаешь, как повезло твоей дочери. Как её зовут?

— Фригга, господин.

— Сколько ей лет?

Мать призадумалась, возможно, испытывая искушение соврать, но я рявкнул на нее, и она тут же ответила:

— На день Бальдра четырнадцать исполнится, господин.

Праздник Бальдра отмечали в середине лета, так что девчушке достаточно

лет, чтобы выйти замуж.

— Приведи ее сюда, — велел я.

Этельстан нахмурился, решив, что я хочу забрать Фриггу себе, признаюсь, я был не прочь, но вместо этого я подозвал слугу Этельстана.

— Привяжи девчонку к хвосту своей лошади, — приказал я, — и чтоб ее никто не трогал! Не давай ее в обиду. Охраняй ее, понял?

— Да, господин.

— А ты, — я снова повернулся к ее матери, — ты умеешь готовить?

— Да, господин.

— Шить?

— Конечно, господин.

— Тогда останешься с дочерью, — я повернулся к Этельстану: — В твоем хозяйстве появятся еще двое, — сказал я ему и оглянулся на Фриггу, подумав о том, как же везет этому ублюдку, хотя ублюдком он как раз не был, будучи законным сыном короля.

Со стороны всадников, наблюдавших за южным горизонтом, послышался радостный возглас. Я послал Тинтрига вперед, сквозь пленников, и увидел, что отец Фраомар, исповедник Этельфлед, делает какое-то объявление. Он сидел на серой кобыле, чей цвет подходил к его седым волосам. Отец Фраомар стоял рядом с Этельфлед, и она улыбнулась, когда я подъехал поближе.

— Хорошие новости, — сообщила она.

— Какие?

— Хвала Господу, — радостно заявил отец Фраомар, — враги в Эдс-Байриге сдались.

Я ощутил разочарование, потому что предвкушал битву. Похоже, Рагналл оставил значительную часть своего войска за стенами Эдс-Байрига, вероятно, хотел удержать восстановленный форт, а я желал его гарнизону смерти в качестве предупреждения остальным приспешникам Рагналла.

— Сдались?

— Хвала Господу.

— И Меревал внутри форта?

— Пока нет.

— Что значит «пока нет»? Они же сдались!

Фраомар улыбнулся.

— Они христиане, лорд Утред. В гарнизоне христиане!

Я нахмурился.

— Да пусть они хоть долгоносикам поклоняются, мне плевать, — сказал я, — но если они сдались, то наше войско должно быть внутри. Это так?

— Так и будет, — заявил отец Фраомар. — Всё согласовано.

— Что согласовано? — поинтересовался я.

Этельфлед выглядела встревоженной.

— Они согласны сдаться, — сказала она, посмотрев на исповедника в поисках подтверждения. Фраомар кивнул. — А мы не деремся с христианами, — закончила Этельфлед.

— Я дерусь, — кровожадно заявил я и подозвал слугу. — Годрик! Труби в рог!Годрик взглянул на Этельфлед в надежде на ее одобрение, а я пнул его по левой руке.— Труби в рог! Давай!

Он поспешно протрубил, и мои воины, разоружающие врагов, подбежали к лошадям.

— Лорд Утред! — запротестовала Этельфлед.

— Если они сдались, — сказал я, — то форт наш. А если он не наш, то они не сдались, — я перевел взгляд на Фраомара. — Ну так что же?

Никто не ответил.

— Финан! Приведи людей! — крикнул я и, не обращая внимания на Этельфлед с Фраомаром, послал лошадь на юг.

Обратно в Эдс-Байриг.

Глава пятая