Воины бога Паука
Шрифт:
Скор Робинсон очистил сознание от всех отвлекающих моментов. Он понимал благоразумность того, что предлагал Навтов. Робинсон начал составлять проект приказа об уничтожении романанов и послал копию Навтову.
«Я согласен», — вернулось вместе с проектом.
Робинсон внес несколько мелких изменений в текст и помедлил, прежде чем направить официальное послание в Gi-сеть для исполнения Патрулем. Нерешительность, как он понял, происходила от давно не испытываемого им чувства любопытства.
Что им было на самом деле известно о романанах? Судя по отчетам, Добра делала успехи в аккультурации.
Это верно, они были опасны. Робинсон опять подумал об оправданности стерилизации. Вся информация, касающаяся романанов, проходила через него — и тут задерживалась. Только в том случае, если она станет общим достоянием, может возникнуть опасность.
По его спине пробежала холодная дрожь. Не дай Бог, если простые граждане узнают об этом сверхъестественном народе, народе, борьба которого может захватить их воображение и свести их с тщательно контролируемых путей! Воображение и мечты порождали хаос.
А судя по рапортам, обстановка и Патруле была не из лучших, чтобы вмешиваться. Люди Ри грызлись из-за должности командира. Как предусмотрительны были его предшественники, обезвредив Патруль: нейтрализованные внутренним расколом, они не могли представлять угрозу политике Директората.
Скор в последний раз перечитал приказ о стерилизации. А что с этим пророком — этим Честером Армихо Гарсиа? Опять нереализованная возможность? В каком направлении Директорат мог бы использовать такого человека? Нет, прежде чем уничтожить романанов, следовало бы по крайней мере изучить это мнимое предвидение. А если правда… Нет, невозможно!
Приняв окончательное решение, Скор, направил свое распоряжение в Gi-сеть и вернулся к проблеме перепроизводства в Секторе Эмброуз. Все продолжало оставаться управляемым. Романаны не представляли такой угрозы, с которой он не мог бы справиться.
— Это голография одного из моих людей, — сказал Ри Лите, устало потирая глаза и лицо. Хороший сон ему бы точно не помешал.
Она взяла куб и всмотрелась.
— Похож на десантника.
— Очень хорошо, доктор. Ваша наблюдательность потрясает меня, — сухо сказал ей Ри. — Посмотрите внимательно на его грудь.
Лита посмотрела. Изображение паука было маленьким, но разглядеть его было можно.
— Какая-то проблема, полковник?
Ри сжал губы. Лита заметила пустоту у него в глазах.
— Братание, нарушение формы одежды и, вероятно, незаконная торговля.
— Дэймен, вы плохо выглядите, — она протянула ему чашку кофе и жестом пригласила сесть. Подумав, Лита прикрыла дверь в свой кабинет-клетушку. — Я могу чем-то помочь?
— Вы говорите, что я плохо выгляжу? — беспокойно спросил он. — Это потому, что я сижу на крупнейшей политической сверхновой в галактике.
— А Рири сжигает водорода больше,
— Если я буду отстранен от командования, доктор, вам конец. Вы понимаете это? — Ри заморгал, потянувшись за чашкой кофе. — Между нами говоря, вы что-то задумали, не так ли? Я вижу, как границы между личным составом Патруля и романанами медленно, но постоянно размываются.
— Это и есть аккультурация, — напомнила Лита. — Если граница сотрется так незаметно, что никто не почувствует разницы, это будет означать наш полный успех.
Ри пригубил кофе, поморщился и сделал большой глоток.
— Только у меня есть вопрос, доктор? Кто кого аккультурирует?
Лита развела руками.
— Ну, традиционно примитивные общества поглощаются более развитыми технологически. Правда, есть пара непоказательных примеров, когда фундаменталистские движения на какое-то время одерживали верх, то, что мы называем нативизмом, или движением вспять при негативной аккультурации. В нашем…
Ри погрозил своим толстым пальцем.
— Вы уходите от ответа. Как политик, вы обходите мой вопрос. Моя команда разделена, доктор. Рири контролирует свою фракцию, но я не даю этому развиваться, потому что у меня в этом большой опыт. Другая часть начинает любить романанов и желает получить увольнение для охоты на медведей, езды на лошадях и встреч с пророками. Всякое такое. У вас романаны учатся пользоваться компьютерами, говорить на стандартном, изучают технологию. Теперь мои люди из Патруля в обмундировании с пауками посещают деревни романанов, занимаясь контрабандным обменом продовольствия Патруля на местные изделия.
— У вас есть проблема посерьезнее, Дэймен, — проворчала Лита.
Он огрызнулся:
— Я жду вашей экспертизы насчет Патруля, доктор!
Она хлопнула по столу.
— Черт возьми, Дэймен! На чью сторону, черт возьми, вы хотите, чтобы они встали? Скора Робинсона? Этих пластиковых людей, вроде Джеффри или Эммануэля Чэма? Они встретили воинов! Настоящих воинов! Людей, которые действительно живут тем, для чего вы годами готовили ваших людей! Они видят таких же…
— И дисциплина моих людей оказывается под угрозой! — взревел он. Его глаза горели гневом, когда он встретился с ней взглядом. — А на подходе еще один боевой корабль Патруля, «Братство», всего в четырех днях пути. Ростовтиев при первом же взгляде на то, что здесь творится, снимет мне голову. Не пройдет недели, как Рири станет командиром, — он плюхнулся в кресло, нервно вертя в руках кофейную чашку.
Лита напряглась. Четыре дня? Черт!
— Значит, мы покажем ей образцовую планету. Сколько времени осталось — по нашему счету — до того, как Честер прибудет на Арктур?
Ри подумал.
— Ну, скажем, восемь дней, — его горящие глаза впились в нее. — Что вы задумали, доктор? Я чувствую, что вы на меня давите. Я не люблю, когда меня прижимают к стенке. Всю свою жизнь я управлял событиями. Теперь я чувствую, что они управляют мной. Если вы собираетесь выбить у меня почву из-под ног… скажите, потому что, доктор, я единственный друг, который у вас есть!