Воины Апериона
Шрифт:
— Склод меня задери! — выругался Освальд.
— Да уж, — согласился я.
— Смерть! — синхронно выдали твари и ринулись в бой.
— Обратно! — скомандовал воин. — В пещеру!!!
Но не тут-то было. Проход перекрывал кроган. Теперь я окончательно убедился в том, что твари обладают разумом. Так ловко заманить нас в ловушку!
Щупальца спрута в мгновение ока оплели Освальду ноги. Кроган легко оторвал того от земли и попытался размазать о камни, широко размахнувшись. Я среагировал в самый последний момент. Плетение Скайона, использованное мною для спуска со скал, пригодилось
Благополучно приземлившись на воздушную подушку, Освальд обрубил крогану щупалец. Я времени не терял. В арбалете оставался последний болт, который не всадить спруту в единственный глаз, я попросту не мог.
Ухнуло порядочно. Развороченная туша, пошатнувшись, с грохотом повалилась наземь, перекрывая проход. Выругавшись, я откинул бесполезный самострел и обернулся.
Освальд схватился со стражами, но явно уступал им.
Желтые пятна кружились над воином, словно стая назойливых мух. Мечник с трудом успевал уводить мощнейшие выпады парными клинками. Сила, с которой стражи наносили удары, была столь велика, что при каждом промахе топоры и молоты с треском вгрызались в землю, высекая сноп искр. Один такой удар, и от Освальда мало что останется.
Обнажив меч, я атаковал тварей…
Одинокий сокол, расправив сильные крылья, плавно парил в вышине. Зоркий глаз его мог разглядеть даже мелкий камешек там, на земле, а грызуна, спешившего убраться с открытой поляны, и подавно.
Сложив крылья, птица камнем рухнула вниз. Но хитрый зверёк знал, какие опасности скрывает в себе лучезарное небо, поэтому загодя укрылся под кустом, не рискнув сразу преодолеть поляну. Раздосадованный сокол, схватив когтями куски дёрна вместо пушистой шкуры, вновь умчался в небо.
Охота продолжалась. Первая неудача всего лишь взбодрила птицу, усилив чувство голода. Тао только-только осветил лучами приозёрный лес, заставляя просыпаться мелких и крупных зверей. Всё ещё впереди! Обязательно какой-нибудь менее удачливый грызун попадётся пернатому в когти.
Но что это?
Странный шум доносился со стороны старого форта. Что же там происходит? Может соколу удастся полакомиться?
Спикировав, птица пронеслась над верхушками сосен и примостилась на одну из ветвей. Острому взору предстала странная картина: седовласый эльф, вскинув руки к небесам, что-то громко выкрикивал, тело его сотрясалось, а пальцы свивали замысловатые фигуры, оставляя в воздухе огненные следы, наконец эльф тяжело выдохнул, опустив руки.
Громыхнуло так, что перепуганный сокол с трудом удержался на ветке, но улетать не спешил. На такой высоте ему нечего было бояться, а страшные взрывы птице были привычны. В Долине Тёмных и не такое увидишь.
Когда развеялась пыль, пернатый заметил, что старый форт просто осел вниз, открывая чёрный провал бездны. Страшные твари, от которых он всегда старался держаться подальше, высыпали наружу.
Сокол наблюдал.
Внизу происходило что-то ужасное. Двое воинов и эльф торили себе путь к тёмному проёму, разбрасывая
Эльф колдовал. Карл орудовал цепом. Улис свистел клинками. Троица медленно, но верно продвигалась к цели.
Подобное зрелище быстро наскучило соколу, и он вновь взмыл над соснами. Покружив над фортом, пернатый устремился к мельнице, где, по его мнению, было спокойней. Там хоть не так шумели.
Кучка людей вереницей тянулась к озеру, спешно покидая покосившееся строение. Следом трусили двое: один — седой, слегка прихрамывал, постоянно озираясь по сторонам; другой — долговязый и с луком на плече нёс какой-то мешок. Соколу и в голову не могло прийти, что это щупленькая девушка.
Сделав ещё круг, пернатый выбрал удобную позицию, примостившись на выступе скалы. С этого места отчётливо наблюдалась картина происходящего.
Люди бегали, суетились. Под фортом грохотало. И лишь двое воинов оставались спокойны. Седовласый старик крутился около девушки, которая видимо, пришла в чувство. Долговязый лучник, непринуждённо отстреливал одиноких существ, схожих чем-то с людьми — вот от кого, в самом деле, птице нужно держаться подальше. Пернатый отлично знал, чем опасен человек, держащий кривой прут в руках.
Нахохлившись, сокол издал протяжный клич…
— Ну, как ты, дочка? — Умий нежно провёл ладошкой по щеке дочери. Мелкая слеза упала с ресницы старика, разбившись о пухлые губы девчонки.
— Воды… — простонала она.
Старик поспешно снял с пояса флягу и дал Риде напиться, но не много — всего лишь пару глотков.
— Где мы? — приподнявшись на локти, спросила дочь. — Что происходит?
— Не волнуйся, — улыбнулся Умий. — Всё хорошо. Группа зачищает старый форт.
— И Олл?
Старик кивнул.
— Тогда им нужно помочь! — оживилась Рида, пытаясь встать на ноги.
— Успокойся. Ты и так уже напомогалась дальше некуда. — Сильные руки отца вновь уложили девчонку на спину. — Лежи. Вот тебе снадобье от Милиса. Выпей.
Рида хоть и не хотя, но выпила эликсир. Старик одобрительно крякнул:
— Отдыхай дочка.
Вскоре у мельницы воцарилась тишина. Отстрелявшийся Каюл, медленно брёл пустырём, собирая стрелы, выдирая их из поверженных тварей. Рида, которая уже полностью пришла в себя — помог эликсир эльфа — о чём-то громко спорила с отцом. Освобождённые пленники носились где-то у самого берега. Но воинам Апериона до них не было никакого дела. Главное, что люди живы, а остальное потом — после битвы.
Но судьбе свойственно преподносить подарки.
Чудовищный взрыв разворотил горный массив прямо у той пещеры, в которой скрылся Освальд и маг. Каменная крошка градом осыпала и мельницу, и прилегающий к ней пустырь.
Отплёвываясь, Умий вскочил на ноги. Разглядеть что-либо в плотной пылевой завесе не представлялось возможным.
— Чтоб тебя, маг долбанный! — услышал старик голос Освальда.
А затем из дымки выскочил и сам воин, таща на плече Олла. Одежда мага была изорвана в клочья, правая рука обожжена, а тело покрывали глубокие порезы.