Воинский класс

Браун Дейл

И тут он увидел это — яркий инверсионный след быстро движущегося самолета, летящего на восток. Он был достаточно близко к «Зодиаку-два», чтобы угрожать столкновением — и этот парень, определенно был в закрытом пространстве полигона.

— Ведомый, маневр уклонения! — Закричал ведущий. — Неопознанный самолет в пространстве полигона! На твоей высоте плюс двенадцать.

— Принял, — ответил «Зодиак-два». — Снижаюсь до база плюс десять.

— «Зодиак-один», я контроль, приняли ваше сообщение, — ответил оператор РЛС с земли. — Не видим цели. Укажите скорость и высоту нарушителя.

— Принял, —

ведущий попытался взять цель в захват, но не смог. — Нет захвата, должно быть, сбой радара, — доложил он. — Но я вижу его инверсионный след. Высота оценочно ангел-сорок два^[86], идет на восток.

— Вас понял, «Зодиак-один», ожидайте, — ведущий понял, что диспетчер докладывал в штаб ПВО. — «Зодиак-один», — раздалось через несколько мгновений. — Если вы видите его, мы хотели бы, чтобы вы провели визуальное опознание. Имейте в виду, мы не видим цели и не можем оказать помощь в перехвате. Доложите состояние.

— Я «Зодиак-один», топливо ноль точка семь сверх «бинго», — доложил ведущий. — Dogru.

— Я «Зодиак-два», топливо ноль точка шесть сверх «бинго». Dogru.

— Принял. «Зодиак-два», ведущий на час от тебя, удаление одиннадцать, база плюс двенадцать. Маневр вправо на курс ноль-четыре-пять на соединение, поддерживая базу плюс семь. Воздушных целей не наблюдаю. Звену «Зодиак» разрешаю перехват неопознанного самолета. «Зодиак-один», режим радара нормальный, «Зодиак-два», режим радара нормальный… «Зодиак-два», доклад при включении радара и соединении с ведущим, затем держись в пяти километрах от него.

— Звено «Зодиак» вас понял, — ответил ведущий. — Давай поймаем его.

— Я «второй», включаю радар… Радар включен.

* * *

Ион Стойка резко проснулся от рева системы предупреждения о радиолокационном облучении и судорожного крика Егорова:

— Бандиты! Бандиты! На двенадцать часов, шестнадцать километров!

— Бандиты?! Какого черта… — Стойка обматерил сам себя за то, что заснул так глубоко — он должен был принять стимуляторы, чтобы держать себя в бодрости. Он немедленно проверил двигатель и системы, и сразу же заметил, что высота была слишком большой.

— Геннадий, черт тебя подери, мы выше тринадцати тысяч! Нам было сказано не набирать больше двенадцати пятисот!

— У меня отображается только состояние автопилота, — ответил Егоров. — Насколько я мог судить, все было прекрасно. Настраивал автопилот ты, а не я!

Стойка знал, что Егоров был прав — у него отображалось только состояние автопилота и возможные неисправности, а не настройки. Это было его работой. Видимо, поблизости оказался другой самолет, обнаруживший их инфракрасной системой или увидевший их инверсионный след. Нужно было быстро уходить.

— Доплеровский радар Х-диапазона, режим наведения, направление двенадцать, удаление десять. Похоже, турецкий F-16, - сказал Егоров. Он попытался посмотреть назад в зеркало заднего вида. — След! У нас инверсионный след!

— Держись! — Стойка вывел двигатели почти на холостой ход, почти развернул Мт-179 и начал снижение с уходом

влево. Он оказался под углом ровно девяносто градусов в своему первоначальному положению, что должно было ослепить импульсную доплеровскую РЛС. Если сопла двигателей также остынут, у них появиться шанс снизиться к поверхности моря и уйти на малой высоте. Это был единственный шанс. Они не могли сбежать от F-16 — поскольку они были рядом с воздушным пространством Турции у противника, вероятно, было намного больше топлива.

Плохо.

* * *

— Он начал маневр, как только мы захватили его радаром, — сказал командир звена. — У него должна быть станция предупреждения. Он ушел влево, дальше от турецкого побережья к открытому морю. — Он выполнил вираж влево и легко вышел на цель. Срыва захвата не произошло.

— Я «Зодиак-два», слышу музыку, — ответил пилот второго F-16. — Радиоэлектронное противодействие. Классифицирую цель как враждебную.

— Контроль, я «Зодиак», «бандит» отреагировал на облучение, и, похоже, пытается нас глушить, — доложил ведущий. — Мы оба dogru. — Это слово обозначало «верно», но на самом деле было кодовым обозначением «у нас нет никакого оружия. Что насчет помощи?»

— Вас понял, «Зодиак», объявляю тревогу, — доложил оператор РЛС. — Звено «Секис один-ноль-один» в составе двух самолетов в воздухе, РВП десять минут.

— Принял, — ответил ведущий. Дежурная пара сил ПВО взлетела быстро, но десять минут было слишком много. Через десять минут цель может быть в воздушном пространстве Грузии или России. Но он не мог дать ему уйти, не взглянув, кто это был. — Я «Зодиак», до аварийного остатка топлива пятнадцать минут, так что мы идем на сближение и будем отслеживать его до прибытия «Секиса». — Он переключил вторую радиостанцию на международную аварийную частоту. — Давайте свяжемся с ним и посмотрим, в настроении ли он сотрудничать.

* * *

— «Бандит» на четыре часа, девять километров… Семь километров, — сказал Егоров. — Я думаю, они нас видят. Идут за нами… Черт, еще сигнал! Бандит-два, три часа, двадцать два километра и приближается. Думаю, он…

— Внимание, внимание, неопознанный борт, неопознанный борт, летящий в двустах километрах к северу от Самсуна курсом триста пятьдесят, это ВВС Турецкой Республики — раздалось на международной аварийной частоте. — Пожалуйста, назовите свой позывной, тип и пункт назначения.

— Мы вне их воздушного пространства, — сказал Егоров. — Они не могут доставать нас, ведь так? Они не могут обстрелять нас! Мы в международном воздушном пространстве!

— Так-то, так, но если они увидят нас и доложат, наше прикрытие накроется, — мрачно сказал Стойка. Ну что же, хотят взглянуть, пускай посмотрят, подумал он. — Р-60 к пуску.

— Погоди, Ион, — сказал Егоров. — Все они только во внутренних пусковых. Мы не должны использовать их без крайней необходимости.

— Хочешь, чтобы этот турецкий урод нас увидел? — Зло спросил Стойка. — Дай сюда Р-60 немедленно!