Воинский класс

Браун Дейл

— Я знаю министр — как лидер оппозиции вы были ярким критиком предыдущего правительства, которое всегда стремилось следовать в кильватере внешней политики США и подчиняться их логике, — сказал Филиппов. Это было не вполне верно — не было сомнений, что Шрамм был намного более правым, чем его предшественники, и сделал несколько заявлений в пользу ухода из Косово. Хотя он, конечно, не был ни Гельмутом Коллем, ни Вилли Брандтом — его европейское видение ограничивалось тем, что ему требовалось для того, чтобы подняться в нынешнем правительстве. — Что Клинтон или Мартиндэйл знали о европейской геополитике? Они заботились лишь о собственном наследии и собственной энергетической безопасности. Они использовали Балканский

кризис в своих корыстных целях. Теперь, когда американцы ушли, Германия и Россия должны занять лидирующие позиции в Европе.

— Очень верно сказано, г-н Филиппов: абстрагироваться от боевых действий, но поддерживать присутствие в регионе, — подытожил Шрамм. — Американцы пытались навязать мир не только на Балканах — на Ближнем Востоке, индийском субконтиненте, даже в Ирландии, но у них ничего не вышло. Теперь, когда они сбежали, поджав хвост, мы должны заняться обеспечением мира и справедливости на нашей собственной земле.

— Очень хорошо сказано, министр, — ответил Филиппов. — Россия беспокоиться лишь об одном — поддержке наших славянских братьев в борьбе с растущим насилием и анархией, чинимыми мусульманскими сепаратистами, стремящимися установить фундаменталистские режимы в странах с преобладанием христиан. Нас не беспокоит, если Косово станет независимой республикой или мусульманским анклавом. Но если они захотят растоптать права христиан на их исконных землях, мы обязаны будем помочь. И если радикально исламские страны, такие, как Албания, будут пытаться экспортировать убийства, терроризм и запугивание в отношении малых и слабых народов на Балканах, в наших интересах противостоять этому любой ценой.

— Германия также желает только мира, стабильности, безопасности и свободы торговли и перемещений на Балканах, — ответил Шрамм. — Мы хотим, чтобы наши друзья в Хорватии и Боснии были защищены от преследований и нарушений гражданских прав со стороны как мусульманских, так и сербских экстремистов. Мы не испытываем никакой неприязни к сербскому народу — мы только хотим, чтобы все жили мирно. Мы должны преодолеть историческую враждебность, которая разрушала мир на Балканах слишком долго.

— Согласен до глубины души, — тепло сказал Филиппов. — Россия заявляет о своей поддержке в ваших усилиях. Мы хотим мира так же сильно, как и Германия, и у нас есть политические и культурные рычаги влияния на сербов, не желающих мирного урегулирования конфликтов. Мы, конечно же, поможем в плане удержания радикальных сербских элементов от каких-либо покушений на свободу торговли и перемещений в регионе.

— Это было бы щедрым и наиболее ценным вкладом в дело мира, — сказал Шрамм. — Но, сэр, я полагаю, подразумевается какой-то баш на баш. Что вы предлагаете?

— Германия являет собой ничто иное, как стабилизирующую, независимо мыслящую и самую мощную силу в Европе, — сказал Филиппов так искренне, как только мог, лихорадочно соображая, как добавить в речь нужное количество сахара и прочей хрени, чтобы умаслить Шрамма. Его помощник ошарашено смотрел на него, глядя как его начальник фактически изобретает некий русско-германский союз, сидя в своей спальне в мокром халате! — Вы самая крупная и самая могучая нация в Европе, и вы заслуживаете намного больше лидирующего положения, чем те обрывки, что были оставлены вам Соединенными Штатами и НАТО. И теперь, когда США отделились от Западного Альянса, для меня очевидно, что Германия должна занять свое законное место в качестве лидера Европейского союза. Пускай НАТО распадается дальше. Она отыграла свою роль, и стала устаревшим, громоздким и даже опасным анахронизмом.

— Итак, Германия возьмет в руки бразды правления в Западной Европе, а Россия возьмет под контроль Восточную? — Спросил Шрамм. — Россия и Германия будут работать вместе, чтобы создать прочный мир в Европе?

— Именно. Именно так, министр, — сказал Филиппов. —

У нас нет причин действовать наперекор друг другу, когда у нас имеются общие цели и общие враги.

— Некоторые говорят, что это слишком похоже на союз стран Оси перед Великой Отечественной войной.

— Наши страны теперь радикально другие — как и весь мир, — ответил Филиппов. — Больше нет Третьего Рейха, фашистского или коммунистического режима в наших странах. Мы стабильны, демократичны, открыты, с обществами, управляемыми законами и народом, без страдающих манией величия диктаторов. Я не предлагаю союза прямо сейчас, хотя этот вопрос, безусловно, нужно рассмотреть в ближайшее время. Все, что я предлагаю, это использовать наши возможности, работая вместе, чтобы принести мир и стабильность южной и восточной Европе.

Шрамм кивнул в знак согласия:

— Мне нравиться, как это звучит, г-н Филиппов. Работать вместе, чтобы принести мир на Балканы, а не по отдельности. Отринуть старые связи, и вместе наладить новые, более сильные.

— Именно, — сказал Филиппов. Его помощник начал в бешеном темпе писать что-то на бумаге, стремясь, наконец, показать своему начальнику кое-какие идеи, пока немецкий министр иностранных дел был готов слушать.

— Кроме того, у нас есть множество других областей сотрудничества, которые мы также можем рассмотреть, — сказал Филиппов, снова лихорадочно пытаясь придумать направления, которые смогли бы удержать эту внезапно создавшуюся ситуацию на твердой основе.

— Например?

— Филиппов читал третью или четвертую записку от помощника. Его глаза внезапно широко раскрылись.

Написано было просто. «Казаков нефть».

Он сделал паузу, снова и снова проматывая и переписывая сценарий в голове, прежде, чем продолжить.

— Например, зависимость Европы от нефти с Ближнего Востока. Россия является крупнейшим экспортером нефти в мире, но Европа получает от нас менее десяти процентов. Германия получает менее чем двадцать процентов нефти из России, хотя мы практически соседи! Исправление этой ситуации откроет огромные преимущества для наших стран.

— Я полагаю, этот вопрос уместнее будет обсудить на встрече министров торговли и экономики, г-н Филиппов…

— Это вопрос внешней политики, кто бы что ни говорил, херр Шрамм, — вставил Филиппов. — Мы знаем, почему Европа экспортирует так мало нефти из России — недавняя история не убедила наши страны иметь слишком тесные связи. Это понятно. Но взгляните на нынешние события, министр. Европа связала свою судьбу в области долговременных вопросов военной и энергетической безопасности с Соединенными Штатами, и, похоже, проиграла. Соединенные Штаты более не нуждаются в Германии.

— В России это знают, сэр. Россия имеет запасы природных ресурсов, большие, чем любая другая стана на земле — в том числе огромные запасы нефти, которые даже не были полностью разведаны за два поколения, не говоря уже о добыче. Известные запасы нефти в прикаспии в пять раз больше, чем в Персидском заливе, и только четверть их даже полностью разведана.

— Тем не менее, Россия использует эти запасы только для себя, — указал Шрамм. — То, что вы говорите об этих запасах прекрасно, но потом все это придет только в Россию, в Самару или Новороссийск.

— Именно так, министр, — сказал Филиппов. — Но мы планируем инвестировать более миллиарда долларов в постройку трубопровода в следующем году, чтобы связать Черное море с Адриатическим. У нас есть определенное влияние в Болгарии, у германии есть сильное влияние в Албании. Если Соединенные Штаты покинут Балканы и Европу, о чем свидетельствую полученные нами данные, то они откажутся от всех возможных планов создания базы в Влёре, а Греция и Турция потеряют своего большого покровителя и окажутся сами за себя. В этом случае, Турция, конечно же, бросит Албанию и Македонию на произвол судьбы.